Повесть Танец Шивы, или закон дивергенции

 

Танец Шивы - Та́ндава (от корня танду «танцевать») или Тандава-нритья — танец, исполняемый индуистским богом Шивой. Согласно индуистской мифологии тандава Шивы – энергичный танец, который является источником цикла «создание-охранение-разрушение», поддерживая ритм процесса творения.

Наиболее знаменита Ананда-тандава, «танец радости» Шивы, который символизирует пять основных проявлений вечной энергии в их единстве:

сришти (создание (мира)),

стхити (охранение, преодоление страха смерти),

самхара (разрушение),

тиробхава (победа над иллюзией/невежеством)

ануграха (милосердие).

В то время, Рудра-тандава выражает «разрушительный» аспект бога, сначала создающего, но затем уничтожающего вселенную.

Дивергенция в биологии - это процесс накопления необходимых для выживания генных трансформаций. Дивергентная эволюция происходит, когда речь идет о появлении нового биологического вида. Как правило, это необходимо для того, чтобы адаптироваться к различным условиям окружающей среды.

Закон дивергенции: если эволюционный поток выходит на площадь — пересечение нескольких каналов эволюции, то возникает несколько вариантов дальнейшего развития эволюционного процесса. Выбор канала непредсказуем и неопределен, и зависит от тех случайных факторов, которые неизбежно присутствуют в момент выхода системы на перекресток каналов эволюции.


 

Пролог

 

«… После этого начался Тандава - Космический танец. Его гигантские энергии повергли Риши на землю, Вишну застыл в шоке, и даже супруга Шивы Парвати окаменела от страха. Но когда они увидели улыбку на устах Бога, его поднимающиеся ступни, они ощутили Божественную Благодать и достигли реализации. И все начали танцевать с ним…»

 

Легенда о Космическом танце

 

РАК… — смысл слова, прорвавшегося сквозь вязкую пелену забытья, никак не желал доходить до возвращающегося сознания Глеба. Оно словно назойливая муха кружило вокруг него то, отдаляясь, то, приближаясь снова. И вдруг со стремительностью атакующего насекомого ворвалось внутрь и растеклось в душе леденящим пониманием смысла сказанного. РАК — двое людей в коридоре говорили О НЕМ, даже не удосужившись плотно закрыть дверь его палаты. Внутри у Глеба все взметнулось, а затем опало холодным безразличием, проясняя сознание и изгоняя остатки сна. Из потока непонятных медицинских терминов, сопровождавших разговор в коридоре, выделялись вполне доступные выражения, убийственный смысл которых, словно направляемый рукой умелого плотника, двухсотмиллиметровыми гвоздями входил под черепную коробку по самую шляпку.

«…Множественные метастазы… поражены гипофиз и мозжечок… вторая опухоль… оба легких… неоперабельный…» — звучал в коридоре молодой энергичный тенор. Теперь Глебу многое становилось понятным. Причина мучивших его головных болей, подавленного депрессионного состояния, и, наконец, вчерашнего обморока из тревожного тумана догадок на глазах воплотилась в короткое зловещее слово — РАК.

 

 

Танец первый. Ананда-тандава

Солнечный зайчик метнулся по потолку, на секунду замер, и исчез также внезапно, как и появился. За окном хлопнула автомобильная дверца, раздались веселые молодые голоса и звонкий девичий смех.

«Веселятся, сволочи! – зло подумал Глеб – Конечно, им хорошо… Молодые, здоровые все впереди, жизнь только начинается…. А у меня – заканчивается…».

Это солнечное июльское утро совершенно не соответствовало тому подавленному состоянию, которое царило в душе молодого человека. Глеб лежал в своей одноместной палате, отвернувшись к стене, озлобленный на весь мир, а в голову неотвратимо лезли воспоминания его прошлой жизни. Прошлой. Да именно прошлой. Потому что, то, что было еще позавчера его жизнью сегодня отошло на второй план, вытесненное непонятно откуда взявшейся злостью. А еще ему было очень жалко себя… В свои неполные двадцать девять лет Глеб Нечаев смог добиться многого. Отдельная двухкомнатная квартира в спальном районе, новенькая корейская иномарка, красавица жена, жизнерадостный и веселый сын – Олежка, которому скоро должно было исполнится три года, и конечно престижная работа. Должность заместителя начальника областного департамента внешнеэкономических связей обеспечивала ему уважение в обществе и открывала многие заветные двери. Глеб, как и многие молодые люди его поколения, был напорист, эгоистичен, в меру циничен и не в меру тщеславен. В общем, перспективный молодой человек, подающий немалые надежды, карьерный рост которого был только вопросом времени. Дальнейшая жизнь представлялась Глебу скоростной магистралью, по которой он мчался к своей цели, не задумываясь и особо не оглядываясь на прожитые годы.

Теперь все это кончилось. Рак поразил молодого человека сразу в двух местах, – метастазами были покрыты значительная часть мозга, и оба легких. Врачи отмерили ему остаток жизни не больше месяца, и вот этот срок уже подходил к концу. Он сам подходил к своему концу – КОНЦУ ЖИЗНИ.

 

***

 

Тягостное молчание, повисшее в палате, грозило прорваться истерикой. Света сидела на стуле у его постели и тихонько плакала. Олежка, по молодости лет, не понимавший трагизма ситуации, с веселой улыбкой самозабвенно скакал на соседней кровати. Панцирная сетка высоко подбрасывала малыша, доставляя тому неописуемую радость. Он никак не мог уразуметь, почему папа ругается на маму, а мама плачет. Глебу было мерзко и противно на душе. Он только что совершенно напрасно наорал на жену и теперь со злостью смотрел на принесенные ею апельсины, а в голове как испорченная пластинка звучал кусок песни Земфиры:

 

    «…хочешь сладких апельсинов

    хочешь вслух рассказов длинных

    хочешь, я убью соседей

    что мешают спать…»

 

«Да… дела…, только, пожалуйста, не умирай…» мысли, наконец соскочили с этой карусели, но легче от этого не стало потому, что перед мысленным взором Глеба предстало заплаканное лицо матери, и сухие, но от этого еще более страшные глаза отца, которые, казалось, кричали на весь мир: «только пожалуйста не умирай, сынок!».

- Глебушка, родной, Антон Кириллович сказал, что опухоли больше не растут, и что тебе будет легче… - Света вновь подняла на него заплаканные глаза.

- И ты что, в это серьезно веришь? – буркнул в ответ Глеб. Разговор опять пошел по замкнутому кругу, грозя зайти в тупик.

- Но он же знаменитый врач, профессор… - не унималась Светлана.

- Светочка, у меня рак, понимаешь – РАК, причем запущенный. На этой стадии он не излечим. Я УМИРАЮ! Так, что давай, не будем! И вообще отстань от меня. Тебе надо искать Олежке нового папу, а не убивать время с без пяти минут покойником! Проваливайте! – Глеб накрылся одеялом с головой и отвернулся к стене.

Света снова заплакала…

 

***

 

- Слышь, чувак, ты что ли Светку обидел? – в дверях появилась озабоченная физиономия Валерки Острякова, лучшего Глебова приятеля – она сейчас мне навстречу попалась вся в слезах. Даже не поздоровалась…

Глеб молча повернулся к вошедшему, и посмотрел на товарища тяжелым взглядом.

- Здорово, дружище!.. Как сам?! – Валерка в несколько шагов приблизился к больничной койке и энергично потрепал Глеба по плечу – Не отвечай, вижу, что хреново… Держись чувак, я с тобой.

- Привет, Валера… - искренняя поддержка друга смягчила сердце молодого человека – где пропадал? Я думал ты забыл про меня…

- Да как ты мог такое подумать – картинно обиделся приятель – я был в командировке… заграничной… в Индии. Уйма впечатлений…  Какая интересная культура… какие традиции… Но, что мы все обо мне, да обо мне. Как ты себя чувствуешь?

- Спасибо, хреново – злобно съязвил Глеб – я вообще-то неизлечимо болен… Обо мне пора уже в прошедшем времени говорить. Мне даже чудо уже не поможет…

- Кстати о чуде… - Валерка полез в свою спортивную сумку и начал сосредоточенно в ней копаться – где же она?.. А, вот…

Он просиял лицом и победоносно вытащил небольшой сверток.

- Знающие люди сказали… – лицо приятеля стало серьезным – когда последняя надежда угасает, на помощь приходит… Па-ба-бам!!!

Валера сорвал упаковку, и изумленному взгляду Глеба предстала небольшая бронзовая статуэтка.

- Шиииивааа!!! – закончил он тоном спортивного комментатора – там, где требуется перезапуск системы, данное божество не имеет себе равных.

Глеб с любопытством разглядывал статуэтку. Выполненная из бронзы тридцатисантиметровая скульптура, изображала четырехрукого мужчину, танцующего в круге, похожем на ореол пламени.

- Огонь, в котором он танцует, может принести очищение от недугов – довольно заявил Валера – так, что поправляйся, дружище!!! А мне нужно бежать… Сам ведь понимаешь… Дела… Еще отчет о командировке писать.

- Я не прощаюсь… - Валерка пристально посмотрел на Глеба и выразительно сжал кулак – держись… - и приятель стремительно выскочил из палаты, оставив молодого человека наедине со своими мыслями.

 

***

 

Глеб лежал и смотрел в потолок. Сейчас он представлялся молодому человеку плотным сгустком белого тумана, неизвестностью, куда предстояло сделать шаг. Что ждет его по ту сторону жизни? Глебу было страшно. Это был тот самый иррациональный ужас перед неизведанным. Он не верил в бога, даже более того, раньше злобно потешался над верующими людьми. Теперь, подойдя вплотную к последнему рубежу, по-настоящему испугался. А вдруг… Что если религии не врут? Тогда он, что, попадет в ад? Да, трудно быть саркастичным атеистом на пороге смерти.

В потоке размышлений, страх отошел на второй план, уступив место досаде. И снова его душили слезы от несправедливости жизни.

«Почему это случилось именно со мной? – думал он, тихонько подвывая от досады - Ведь я молодой, полный сил и энергии человек. Вот если бы я был глубоким стариком, тогда было бы не так обидно».

«Получается я в своей жизни ничего больше не достигну? – от осознания этой простой истины холодной волной пробежал по спине озноб – не будет ни карьеры дипломата, ни загородного дома, ни спортивного кабриолета. Ведь я почти ничего в этой жизни не видел: ни успеха, ни денег, ни счастья. У меня даже женщин до жены толком не было».

Чувство несправедливости переросло в острую жалость к себе, и зависть к окружающим.

Словно в унисон с мрачными мыслями молодого человека, погода за окном стала резко портиться. Налетевший не весть откуда, порывистый ветер, стаскал со всей округи серые облака, и скомкал из них огромную свинцовую тучу, размером с полнеба. На город стремительно надвигалась гроза. В палате заметно потемнело.

«Что ж все так плохо то?» – Глеб затравлено огляделся по сторонам. Его взгляд блуждал от двери к окну, пока не остановился на подаренной статуэтке.

Шива, застыл в момент энергичного танца, и чему-то загадочно улыбался.

Информацию об индийском божестве, Глеб, после ухода приятеля, подчерпнул на просторах интернета. Получалось, что статуэтка танцующего Шивы была самым распространенным атрибутом, привозимым русскими туристами из Индии. Людям нравился эффектный и красивый образ, но когда они узнавали его подлинное значение, то в большинстве своем предпочитали избавиться от него любой ценой. Каждый элемент скульптуры танцующего Шивы и каждый застывший жест был не случаен и наполнен смыслом. Но главное значение танца Шивы – это разрушение Вселенной. Динамичность образа выражало вечное движение времени, вечные изменения, чередование процессов творения и разрушения. Шива, как властелин времени, которое несет вместе с собой разрушение, лишь беспристрастно выполняет свою обязанность: смерть, уничтожение и очищение.

Население древней Индии почитало Шиву как самого могущественного в пантеоне Богов. И самым эффективным инструментом в постижении божественной сути, начиная с дрвнеиндийских времен являлись мантры. К тому же, по мнению всемирной паутины, практика мантры Шивы благотворно влияла на здоровье.

«Почему бы и нет – внутренне усмехнулся Глеб – мне терять все равно нечего…». Пять слогов мантры Шивы завораживали молодого человека. Не в силах оторвать взгляд от надписи на экране смартфона, он набрал побольше воздуха и нараспев произнес:

- ОМ НАМАХ ШИВАЙЯ!!!

Сверкнувшая в этот момент молния ярко осветила пространство, залив палату нереальным люминесцентным светом. На какое-то мгновение стоявшая на подоконнике статуэтка отбросила двухметровую тень на противоположную стену. Незамедлительно последовавший раскат грома, оглушил Глеба, заставив замолкнуть, и испуганно вжать голову в плечи. Широко раскрыв глаза, он наблюдал за тем, как каждая новая вспышка небесного электричества, наполняя палату ярким светом немного под другим углом, изменяла силуэт на стене. Глядя на тень статуэтки молодому человеку казалось что, в одном с ним помещении, под аккомпанемент бешенных раскатов грома, с нечеловеческой грацией двигается многорукий гигант. Всполохи молний выхватывали из темноты застывшие движения его неистового танца. Мегаватты энергии, с грохотом низвергаясь с небес, уходили в землю. Стеной лил дождь. Вся природа затихла, и не смела шелохнуться когда божество танцует Ананда-тандаву – танец радости обновления.

Глеб в ужасе забился под одеяло и тихо вздрагивал, когда очередной раскат грома оглашал окрестности. Полчаса спустя ему удалось забыться тревожным сном.

 

***

 

Глебу снились джунгли. Солнце только поднималось над горизонтом и его красноватые лучи с трудом пробивались через плотное переплетение буйной растительности. Несмотря на раннее утро, было жарко и влажно. Вся округа была пропитана испарениями, плотно, укутавшими близлежащие деревья призрачным полотном белого тумана. Глеб прислушался. В рассветной тишине разносилась прекрасная мелодия, в которой угадывались индийские мотивы. Нечаев двинулся на звук, и вскоре вышел на полянку у водопада, свободную от тумана. Хрустальные струи, низвергаясь, вместо шума падающей воды издавали те самые музыкальные звуки, которые привлекли внимание молодого человека.

Словно вплетая в музыкальный узор танцевальные движения, по полянке грациозно двигался мужчина, прекрасной внешности. У Глеба были большие сомнения относительно того, что перед ним человек. Две пары рук в такт мелодии выводили замысловатые движения. Ростом танцующий был выше двух с половиной метров. Из одежды на нем была только закрепленная на бедрах шкура тигра.

- Шива?!. – нерешительно произнес модой человек. Мелодия внезапно смолкла, и, танцующий остановился спиной к Глебу. Воздух стал плотным и шершавым на ощупь. Вдруг на плечах танцора зашевелились две кобры, обвившие его шею. Одна встала в стойку, капюшон раздулся, а из открытой пасти донеслось змеиное шипение, которое стало складываться в слова.

- Ссс чччем ты пожжжаловал? – прошипела первая кобра.

- Ради чччего Господь Шшшива отвлекссся и приостановил танец? – вторая кобра также встала в стойку и открыла пасть.

Глеб замялся, все слова вылетели у него из головы.

- Ну жжже… не заставляй Его жжждать!.. – взметнулись обе кобры одновременно – если Шива надолго остановится мир накроет хаос.

И тут Глеб решился:

- Я хочу победить болезнь, и стать сильным… - выкрикнул он из последних сил, и упав на колени, зашелся кровавым кашлем. Несколько капель крови упали на траву – Что ж мне для этого делать? – тихо прошептал Глеб.

- Танцццуй… - прошипели змеи хором - Вся вселенная вовлечччена в кружащщщийся поток изменений и деятельности. Это танец Шшшивы. Ты танцццуешь с Шшшивой, а Он с тобой. В конечном счете, ты и есть танцццующий Шшшива – и кобры успокоившись, улеглись на плечи гиганта.

Одновременно с последней фразой, Шива пришел в движение. Продолжая прерванный танец, он начал вращаться, становясь все больше и больше. Когда Шива стал выше деревьев, вокруг него вспыхнул очищающий огонь.

От этой вспышки загорелись ближайшие деревья. Пламя быстро перебросилось на густой кустарник. И вскоре все джунгли полыхали.

Глеб во все глаза смотрел как извивающиеся змеи и пламень раскинулись высоко в небесах над его головой, в то время как сам Господь Шива, не обращая внимания на огонь, двигался и кружился в такт звукам ритуального барабанчика – дамару, танцуя славный и неистовый танец.

Пламя обступило Глеба. Молодой человек не мог подобно Шиве игнорировать огонь, и поэтому его сознание стремительно всплыло из глубин сновидения.

 

***

 

Глеб проснулся среди ночи, и долго лежал на спине глядя в темноту. Сон никак не шел у него из головы. Расценивать его иначе, чем как насмешку он не мог. Молодой человек и на бок то повернуться не мог без посторонней помощи, не то, что танцевать…

- Да ну его, этого Шиву в баню, вместе с его плясками… Да и как маленький кусок бронзы может помочь в борьбе с раком… Современная медицина со всеми ее методами и новейшими разработками, обреченно разводит руками…, а тут бабушки сказки…

 

 

Танец второй. Сришти (создание / творение).

- Ну-с, молодой человек, как наши дела? – в палату в сопровождении дежурной медсестры вошел Антон Кириллович Вербицкий – лечащий врач Глеба, похожий на большого толстого Доктора Айболита, сходство с которым довершали пышные седые усы, бородка клинышком и круглые плюсовые очки без оправы, сдвинутые на самый кончик носа. Добродушное красное лицо и мешки под глазами говорили о том, что «Доктор Айболит» в свободную минуту любит расслабиться в хорошей компании за рюмочкой-другой выдержанного коньяка и непременно с хорошей закуской.

- Как сажа бела! Вы все лучше меня знаете, Антон Кириллович. – Глеб не был намерен поддерживать оптимистичный тон доктора – Лучше скажите, когда вы меня домой отпустите. Хочу последние деньки побыть дома.

- Ну, уж батенька, на счет последних деньков вы это загнули – Антон Кириллович развел в стороны пухленькими короткими руками – Напротив молодой человек, ваше состояние стабилизировалось. Более того, мы вас переводим в научно-исследовательский институт, поэтому и домой не отпускаем. Любопытный вы для нас субъект оказались.

- Подопытной крысой быть не желаю! – запротестовал было Глеб.

- Выбора у вас молодой человек все равно нет. Так что, батенька, готовьтесь к переезду, – резко оборвал его Вербицкий, направляясь к выходу из палаты.

В коридоре профессора ожидал немолодой человек в штатском и накинутом на плечи белом халате. Несмотря на гражданский внешний вид ожидающий был скорее человеком военным. Осанка, взгляд, скупые точные движения выдавали в нем человека привыкшего повелевать людьми, добиваясь их бесприкословного подчинения. Мужчина курил, повернувшись к окну, что было страшным нарушением всех мыслимых и немыслимых уставов лечебного заведения. Однако Антон Кириллович не только не сделал странному господину замечания, но и напротив подойдя к нему весь ссутулился, даже стал ниже ростом.

- Сергей Александрович, я…- начал было Вербицкий.

- Антон Кириллович, я жду от вас четких пояснений, - властно перебил его незнакомец.

- Совершенно невероятно, Сергей Александрович, новобразования не только не разрушительны, они…, они…, они – функциональны! Это нонсенс! Это феномен! Надо срочно перевести больного в институт и исследовать его на предмет…- Суетливо затараторил профессор.

- Завтра в одиннадцать ноль-ноль Нечаев будет переведен в спецклиннику нашего ведомства. А сегодня я распоряжусь, чтобы возле палаты была выставлена охрана. Все, до свидания. – Незнакомец, которого Антон Кириллович назвал Сергеем Александровичем, резко прервал все попытки профессора протестовать, щелчком отправил недокуренную сигарету в открытое окно, резко развернулся и четким шагом отправился прочь от растерявшегося Вербицкого.

 

***

 

Глеб полз по узкому длинному коридору. Размеры темного прохода едва позволяли ему протискиваться вперед головой плотно прижав руки к туловищу. Он знал, что двигаться по этому проходу он может только вперед, толкаясь носками ботинок. А еще Глеб знал, что где-то впереди метров через двести будет камера — полутораметровая полость в форме шара, где он сможет развернуться, чтобы таким же манером ползти в обратную сторону. Только тогда он сможет выбраться из этого темного, душного, сжимающего тисками грудь прохода. Толчок ногами — остановка, вдох-выдох. Снова толчок… Вот уже половина пути позади — еще метров сто, затем разворот и назад на белый свет. Все хорошо, вот только устал в этот раз что-то сильно… Вдруг впереди послышался какой-то невнятный шорох.

Глеб напряг зрение, и, посмотрев вглубь прохода, понял что видит немыслимое — то, чего не должно было случиться, чего он так боялся, и что все-таки произошло. В пяти метрах впереди НАВСТРЕЧУ ему ползет человек, совершая нелепые червеобразные движения. Глаза человека полны ужаса от осознания того, что ни один из них не в состоянии двигаться назад, а путь вперед для обоих закрыт в результате этой непредвиденной встречи. Когда же Глеб осознал, что тот человек впереди это и есть он сам, то зеленая волна ужаса накрыла все его существо, разрывая грудь в истошном крике и, давя клаустрофобией ошметки рваной души, закрутила в своем изумрудном водовороте.

 

***

 

Он проснулся от собственного крика. Рывком сел в кровати и затряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение ночного кошмара. Наваждение полностью проходить не желало ни в какую, давая о себе знать прозрачной светящейся желто-зеленой пеленой, мерцающей меньше чем в полуметре от глаз. И тут до Глеба стало медленно доходить произошедшее. К черту ночной кошмар! Он самостоятельно сел! Это после того, что последние дни он не мог даже пошевелиться от боли и решался вопрос о кормлении его из соски.

«Это невероятно! Ничего не болит! Вауу!» – молодой человек аж подпрыгнул с поднятой вверх рукой.

«Может я сплю? – запаниковал было Глеб. Он со всей силы ущипнул себя за ладонь. Острая боль подтвердила, что все происходящее не сон.

Эмоции захлестнули Нечаева. В кровь как будто плеснули стакан адреналина. Сердце бешено забилось, грозя вырваться из грудной клетки. Дыхание от радости сперло так, что невозможно было вдохнуть.

Кое-как продышавшись и немного успокоившись, Глеб прислушался к своему состоянию. Боль исчезла. На ее месте наблюдалось странное ощущение, как будто опухоль в голове удалили, а пустое пространство заполнили упругим каучуком.

В груди же боль присутствовала, но была совсем другого характера — сродни неудачно проглоченному куску твердой пищи, который пошел по пищеводу комом. Осторожно, словно боясь спугнуть иллюзию, Глеб опустил ноги с кровати и пружинисто встал. Самочувствие было в целом неплохим. О пережитом в последний месяц напоминала только слабость во всем организме… и непонятное абсолютно прозрачное берилловое свечение перед глазами.

- «Это что, значит, судьба дает мне второй шанс? – вдруг пришла к нему в голову запоздалая мысль – я снова в игре! Теперь-то я точно своего не упущу, и добьюсь всего, что только можно. И даже больше… Главное действовать. И идти вперед к своей цели не оглядываясь, и не обращая внимания на препятствия…».

Не в силах сдержать эмоции, Глеб подскочил на месте, и, пустившись в пляс, пару раз прошелся по палате, совершая нелепые движения, вновь привыкая к своему телу. Глеб очень бы удивился, если бы ему сказали что, те шутовские па, которые он проделывал неосознанно, символизируют энергию творения, когда танцующий Шива держит в поднятой правой руке ритуальный барабанчик Дамару.

Энергичные танцевальные движения позволили молодому человеку в короткий срок вернуть приличное физическое состояние.

«Ну, эскулапы, коновалы несчастные, — размышлял Глеб, энергично махая руками — это ж надо, на тот свет путевочку оформили, и ведь не лечили, ни фига». То, что он выкарабкался из объятий болезни сам, Глеб по какой-то причине не сомневался ни на минуту.

«Да они меня за одно только мое излечение до смерти по институтам, да лабораториям затаскают, — осенила Глеба мысль, заставив замереть посреди палаты, — на тысячу кусочков разрежут, да все спрашивать будут, как же вы так, молодой человек от такой смертельной болезни вылечились? Все умирают, а вы вот взяли да и вылечились? Нет, ребята, надо отсюда по-быстрому когти рвать...».

В пылу чувств, а может быть по молодости лет, Глебу и в голову не пришло задуматься над вопросом: откуда у него такая уверенность, что он здоров…

 

***

 

Как ни странно, одежда, в которой его доставили сюда месяц назад, оказалась здесь же в палате. Аккуратно постиранная и выглаженная она лежала в шкафчике напротив его кровати. Быстро надев джинсы, футболку Глеб сунул ноги в кроссовки и стал продумывать пути бегства. Окно отпадало по той причине, что палата находилась на пятом этаже. Значит дверь.

Он повернул ручку, и дверь услужливо открылась, показав длинный тускло освещенный по ночному времени коридор с двумя рядами дверей. Не успел Глеб сделать и шага за порог, как дорогу ему преградила какая-то тень. Тень оказалась нехилым дяденькой в костюме и при галстуке. Судя по напряжению правой руки, которую мужик держал под пиджаком слева на груди, можно было догадаться, что там у него пистолет.

— Господин Нечаев, вам запрещено покидать плату до одиннадцати ноль-ноль завтрашнего утра! — заявил верзила вежливым тоном.

— Что вы несете?! Я что арестован? — опешил Глеб.

— Не имею полномочий давать комментарии. А теперь прошу вас, вернитесь в палату и оставайтесь в ней до утра. У меня приказ, — продолжал верзила менторским тоном.

Глеб стоял и с удивлением смотрел на внезапное препятствие. Но в большей степени он был удивлен не наличием вооруженной охраны у дверей своей палаты, а необычным внешним видом незнакомца. Вернее, внешний вид у него был самый, что ни на есть обычный. Необычным было золотисто-изумрудное мерцание, которое окутывало мужчину. Со стороны казалось, что человек как бы помещен в некий абсолютно прозрачный яйцеобразный кокон желто-зеленого цвета. В голову Глебу невольно пришло сравнение с той самой бледной желтовато-зеленоватой пеленой, которая до сих пор стоит у него перед глазами с момента необычного пробуждения.

— Прошу вас. Не заставляйте меня применять силу — долетел до него голос верзилы.

В этот момент к Глебу пришла запоздалая реакция на попытку притеснения его личности. «Какое право это чучело имеет задерживать меня. Я свободный гражданин!» — с этими мыслями в душе Глеба начал вскипать гнев, который почему-то сопровождался легким покалыванием статистического электричества на ладонях. Глеб посмотрел на свои руки и обмер: по рукам — от плеча вниз к ладоням сбегали, извиваясь, толстые голубые пучки электрических разрядов, разветвляясь и сплетаясь вновь, выгибаясь дугами между пальцами, лопаясь с сухим электрическим треском. Казалось все пространство в радиусе трех метров залито нереальным люминесцентным светом. Глеб поднял удивленные глаза на мужчину, чтобы увидеть его реакцию. Но тот, как ни в чем не бывало, смотрел прямо Глебу в лицо и продолжал:

— Глеб Сергеевич, проявите благоразумность, — и даже убрал руку из-под пиджака.

«Неужели он не видит?!» — мелькнула сумбурная мысль. И подчиняясь какому-то неизвестному порыву, Глеб резко протянул руки вперед и коснулся границы сияния, окружающего мужчину.

 

***

 

Антон Кириллович Вербицкий очень любил свою работу. А еще больше он любил свой онкологический центр, в котором со дня его основания являлся главным врачом. Ему казалось, что он может вспомнить каждый день кропотливой работы по созданию центра. Согласование проектной документации, выбивание денег, руководство строительными работами – все это Вербицкий проделал самостоятельно. И теперь по праву считал новенький онкологический центр своим детищем. Но своими сокровенными мыслями Антон Кириллович ни с кем не делился, и только оставшись один, любил пройтись в ночное время по пустынным коридорам, улыбаясь своему сбывшемуся счастью и переполненный гордостью за собственные дела. Семьи за неполных шестьдесят лет Антон Кириллович так и не нажил, поскольку был заядлым трудоголиком. Даже ночевать предпочитал он на работе в своем кабинете. Поэтому ночные променады по коридорам больницы стали для него чуть ли не ежедневным занятием.

Вот и сегодня бессонница выгнала Антона Кирилловича на ночную прогулку. Проходя пустынными коридорами пятого этажа, он неожиданно для себя услышал громкие голоса, доносящиеся со стороны крыла, где располагались палаты особо тяжелых неоперабельных пациентов. Смутная тревога заставила профессора ускорить шаг. Когда до источника шума оставалось совсем немного, разговор неожиданно прекратился. И в образовавшейся ватной тишине совершенно отчетливо раздался звук падающего тела и тихий стон.

Глазам повернувшего, наконец, за последний поворот профессора открылась невероятная картина. Посреди коридора, широко раскинув руки и ноги, лежал охранник, только сегодня приставленный к палате Глеба Нечаева. Сам же хозяин палаты стоял в двух метрах от распростертого тела, закрыв глаза и тяжело прислонившись к стене. В следующую секунду тело Глеба с глухим шелестом сползло на пол и замерло в неподвижности. Вербицкий застыл посреди коридора, раскинув руки в нелепом удивленном жесте не в силах двинуться с места. Глухой стон вывел его из оцепенения, напомнив, что необходимо что-то предпринять.

Быстро приблизившись к месту разыгравшейся трагедии, Антон Кириллович сначала склонился над телом охранника. Опытному врачу хватило нескольких секунд, чтобы констатировать смерть, причиной которой скорей всего являлся обширный инсульт. Повторившийся стон заставил профессора обратить внимание на второе тело лежащее в двух метрах от него. Глеб определенно был жив, только невероятно слаб. У Вербицкого неприятно засосало под ложечкой. Первым позывом профессора было вызвать бригаду неотложной помощи, однако, после секундных раздумий он переменил свое решение, вспомнив, что Сергей Александрович, курирующий онкологический центр по линии ФСБ, настаивал на строгой конфиденциальности происходящего с Нечаевым. Антон Кириллович горестно вздохнул и приготовился к тяжелому физическому труду. Ему предстояло перетащить два тела, в одном из которых едва теплилась жизнь к себе в кабинет, расположенный на третьем этаже здания, затем позвонить Сергею Александровичу и сообщить о произошедшем. Антон Кириллович тогда еще не знал, что события, которые развернутся в ближайшее время, внесут свои коррективы в его планы.

 

***

 

Глеб тонул. Он медленно погружался в бездонную холодную пучину, провожая взглядом стайки маленьких пузырьков. Пузырьки в отличие от него никак не желали сдаваться и упорно карабкались сквозь толщу воды вверх к луне, призрачный свет которой окрашивал окружающее пространство в нереальные бутылочные тона, и где-то на глубине переходил в кромешную тьму. Холодные глубины бережно принимали исстрадавшееся тело Глеба. И так хорошо было тонуть и так спокойно, если бы не это странное волнение появившееся недавно. Мерное покачивание окружающей среды вывело Глеба из состояния саморазрушающего блаженства. Амплитуда движений, которые уже и покачиванием назвать было нельзя, становилась все шире. И вот, наконец, сердечник гигантского маятника со всего размаха выбросил Глеба на поверхность воды…

Глеб открыл глаза и увидел в метре от себя пол. Пол мерно двигался и покачивался. Вернувшееся на мгновение сознание подсказало, что кто-то несет его на плече. В следующую секунду разум Глеба снова скользнул в призрачную тень забытья.

 

***

 

Антон Кириллович стоял посреди кабинета, довольно потирая руки. Самое трудное было сделано. Пусть он смертельно устал, истек потом и вот уже десять минут никак не может восстановить дыхание, однако тело охранника уже спрятано в шкафу (пусть завтра чекисты сами со своим гвардейцем разбираются), а Глеб Сергеевич, голубчик, вот он у нас, в креслице лежит рядышком. Без сознания он, однако-ж живой.

Красота! Теперь надо доложить по форме и порядочек! Вербицкий кряхтя уселся за свой рабочий стол и потянулся к телефону. Усталость наваливалась на него с каждой секундой. «Надо больше отдыхать. Не пацан уже» – подумал профессор, открывая записную книжку на нужной странице. Строчки двоились и плавали у него перед глазами. «Чертовщина какая-то» – Антон Кириллович занес руку над телефонным диском. И в этот момент смертельная усталость обрушилась на плечи пожилого профессора погребая его тщедушное тело под завалами смертельной тоски и запредельного ужаса. Зажатая в руке трубка, казалось весит тонну. Ослабевшая рука не смогла больше удерживать ее и трубка с глухим стуком упала на ковер. Последнее, что увидел Антон Кириллович был стремительно приближающийся узор столешницы его собственного рабочего стола.

 

***

 

Окончательно придя в себя, Глеб осознал, что полулежит в большом кожаном кресле в каком-то просторном помещении. Он был очень слаб. Силы совсем покинули молодого человека – он был не в состоянии пошевелить даже пальцем. Окружавшее же его мерцание, к которому он уже почти привык, совсем истончилось и из бериллового превратилось в белесую пелену с желтоватыми и зеленоватыми разводами. Оглядевшись вокруг из-под полуоткрытых век, Глеб понял, что находится в большом рабочем кабинете искусно обставленным дорогой мебелью под старину. Приглушенный свет настольной лампы бросал причудливые тени на предметы интерьера. В дальнем углу кабинета слышались звуки какой-то возни и колыхалось шарообразное радужное марево. Вдруг шум прекратился, скрипнула закрываемая дверь шкафа и из темноты на освещенный участок, потирая руки, шагнул довольный Антон Кириллович. Цветное марево, замеченное Глебом в углу, теперь словно аура колыхалось вокруг профессора большим золотисто-изумрудным яйцом, отчасти повторяя изгибы его тела. Внизу цвет ауры переходил в красный, а на уровне головы - в синий и фиолетовый цвета. Чувство тревоги, появившееся у Глеба в районе груди вместе с приходом сознания, теперь разрасталось.

Прислушавшись к собственным ощущениям, он понял, что умирает. Глеб сам не понимал причину такой уверенности, однако твердо знал, что если в ближайшее время не предпримет каких-либо действий, то не протянет и получаса. Только вот каких действий? Глеб понятия не имел. Ответ пришел вместе с волной животного ужаса от приближающейся смерти, накатившей и накрывшей молодого человека с головой. Глеб не хотел умирать! В этот момент он хотел жить до такой степени, что почувствовал, как могильный холод струится по его рукам, а ладони покрываются инеем.

Антон Кириллович тем временем постоял посреди комнаты, удовлетворенно кивнул, словно внутренне соглашаясь сам с собой, шагнул к письменному столу и тяжело опустился на стул.

Радужная оболочка колыхалась в каких-то сантиметрах от правой руки Глеба. И повинуясь неведомому внутреннему знанию он слабо протянул замерзшую руку в направлении свечения. И тут произошло невероятное. Цветной пузырь, словно чувствуя движение его руки, сам подался на несколько сантиметров навстречу, и плотно прилип к Глебовой ладони.

Вербицкий не замечая происходящего снял телефонную трубку и открыл записную книжку.

Ощущение было приятным, словно в детстве мама посадила греть замерзшие ноги в тазу с горячей водой. Живительное тепло растекалось по всему телу, порождая порыв какого-то щенячьего восторга, от которого хотелось запеть и пуститься в пляс.

К реальности же его вернул глухой стук. Глеб открыл глаза и увидел, что Вербицкий лежит, уткнувшись головой в стол. А сам он стоит над скрючившимся за столом телом по локоть погрузив свои руки в радужное свечение ауры профессора. Впрочем, не такая уж она и цветная была к тому моменту аура у Антона Кирилловича. Белесые разводы покрывали потерявший свою прежнюю форму пузырь. Зато собственное свечение Глеба на глазах набирало глубину цвета и переливчато играло всеми цветами радуги – от красного до фиолетового. И словно подпитывая эту игру света, по рукам Глеба как по некому проводнику размытыми волнами, наползая друг на друга, бежали голубые всполохи. В следующий момент до сознания Глеба дошел весь страшный смысл происходящего.

«Что я делаю!? Я же убиваю его! - мысль металась в голове молодого человека испуганной птицей – нужно прекратить это немедленно». «Но это же так приятно! - возник на самом краю сознания тихий вкрадчивый голос – еще секундочку-другую и хватит. Ничего этому профессору не сделается!». «Нет!» – Глеб сделал шаг назад, отдернув руки. «Нет!!!» – закричал он, делая еще один шаг, пряча руки за спиной. Споткнулся об ковер, перевернулся через голову, и попятился к двери, продолжая тихо повторять себе под нос: «Нет! Нет! Нет!». Предательская дверь ни как не желала открываться. Наконец Глеб трясущимися пальцами обхватил дверную ручку, дернул ее вниз, и рванул на встречу сумрачной тишине больничного коридора. В голове у молодого человека засела идиотская мысль, что он только что зверски убил Доброго Доктора Айболита.

 

 

 

Танец третий. Стхити (охранение)

Телевизор, включенный на местном новостном канале, вещал хорошо поставленным тенором:

— … вчера около полуночи на территории областного онкологического центра случилась чрезвычайное происшествие в результате которого, один человек погиб один пропал без вести, и один человек госпитализирован. С подробностями наш специальный корреспондент Ольга Меньшова. Слушаем вас Ольга…

— Спасибо Дмитрий. Я веду прямой репортаж с места событий. В настоящий момент здание онкологического центра оцеплено силами милиции. В него никого не пускают. Все больные и обслуживающий персонал эвакуированы. Как заверил нас представитель МЧС все они в целости и их здоровью ничего не угрожает. Относительно произошедшего официальные власти никаких пояснений пока не дают. Можно смело говорить, что пострадавших на данный момент трое. Погибший — работник охранного агентства «Гюрза» Денис Козлов, Антон Вербицкий — главный врач центра госпитализирован, он находится под неусыпным наблюдением врачей и по их комментариям его жизни ничего не угрожает. Третий пострадавший Глеб Нечаев — пациент онкологического центра — заместитель начальника департамента внешнеэкономических связей. Он числится пропавшим без вести, что в двойне странно, потому что персонал охарактеризовал нам его как больного, прикованного к постели. Как сообщил нам источник близкий к официальным, власти склонны усматривать здесь неосторожное обращение с сильнодействующими препаратами. Дима…

— Спасибо Ольга. Только что с вами была Ольга Меньшова, я повторяю, она находится непосредственно на месте, и мы будем информировать вас по мере развития событий. А теперь новости культуры. И мы продолжаем цикл передач о танцевальном наследии Индии. Сегодня мы поговорим о Стхити - второй фазе легендарного танца Шивы – тандавы. Эта фаза направлена на поддержание равновесия и гармонии созданного мира. На этом этапе Шива танцует лицом на Юг, держа Дамару в опущенной правой руке. Это олицетворяет преодоление страха смерти, одной из наиболее пагубных страстей, мешающей полноценной реализации человека и человечества в целом…

Сергей Александрович резким движением выключил телевизор и, затянувшись сигаретой, подошел к окну. К горечи табачного дыма примешивалась горечь досады. Ему всегда было досадно когда, казалось бы, по минутам выверенная операция вдруг срывается. Но в отличие от других Сергей Александрович не склонен был винить кого-либо в своих неудачах. Конечно, многое можно было бы списать на отсутствие должного финансирования, многое — на нехватку людей. Но полковник Разумов со всей ответственностью брался за порученные дела, и всегда доводил их до конца, что бы это ему ни стоило.

Отдел, который возглавлял Разумов, был создан не больше пяти лет назад. Тогда в органах была большая чистка, и его поставили перед выбором либо в запас, либо возглавить новый отдел (с понижением в должности). В свои сорок лет тогда он чувствовал себя еще сильным и хотел служить Родине, поэтому наверно и выбрал второе. Но даже он видавший виды офицер госбезопасности не смог скрыть своего изумления когда узнал чем он будет заниматься и что называться его служба будет не иначе, как «Специальный отдел мониторинга и предотвращения угрозы для государственности и целостности Российской Федерации со стороны не выявленных и малоизученных факторов потенциального негативного влияния». «Во как! Секретные материалы по полной программе, мать их так!» — подумал он тогда.

«Даже штаты дали — думал с сарказмом Сергей Александрович выпуская сизый дым через ноздри и разглядывая снующих внизу людей — Аж два человека! Ну и где они эти «люди в черном»! Один за тарелками гоняется, другой снежного человека ловит. Малдер и Скалли недоделанные!».

Сам же полковник полностью оправдывал свою фамилию. Никаких эмоций он не допускал и на все вопросы смотрел через призму разума. Так, и тот раз, когда он просматривал статистический сборник по здоровью населения, его внимание привлек факт незначительного роста динамических показателей неверно поставленных диагнозов по онкологическим заболеваниям. То есть получалось, что человека лечат, лечат от рака, год, другой, а потом оказывается, что у него и не рак вовсе, а запущенная простуда. Больной быстренько долечивался и исчезал из поля зрения медиков. Проверив истории болезней таких пациентов, Разумов пришел к выводу, что ни один из этих людей вообще никогда больше к медикам не обращался. Хорошо же их вылечили! Во, сюжет? Достойный пера мастера.

И мастер взялся за дело. Только куда бы Сергей Александрович не пытался проникнуть с целью прояснения обстоятельств этого странного дела, везде ниточки непонятным образом обрывались. Здесь жилец — бывший больной выписался, но нигде не прописался, там без вести пропал три года назад, а тут, так вообще уписяться можно — как за пять минут до прихода полковника за хлебом вышел, так домой и не вернулся. Вообще не вернулся. Никогда. И так все до одного пациента.

Понятно, что Сергея Александровича такое положение вещей не устроило. И тогда ему в голову пришла светлая мысль взять под кураторство крупный онкологический центр. Чтобы отследить такого больного в процессе так сказать «созревания». И вот после почти двух лет пустой работы такая удача. Накануне Вербицкий сообщил ему, что у одного пациента страшные злокачественные опухоли, с которыми люди уж и не живут, переродились в доброкачественные. А вчера позвонил и начал городить вообще нечто несусветное, что из опухолей сформировались два внутренних органа неизвестного назначения. Да не просто сформировались, а вовсю функционируют. Мол, приходите убедитесь сами.

Убедился. На полную катушку убедился! Что надо органы функционируют. Даже лучше, — и полковник щелчком отправил окурок на головы прохожим.

 

***

 

«Что они со мной сделали, сволочи! — Глеб сидел на скамейке в парке, уперев локти в колени и обхватив голову руками — Кто я теперь? Мутант?! Урод?! За одну только ночь я собственными руками убил двух человек. Я — ЧУДОВИЩЕ!» — Это страшное откровение вдруг со всей зловещей отчетливостью открылось перед ним, пробежав по телу снизу вверх волной ледяных покалываний и захлестнув его воспаленный разум бесконечным отчаянием. Противно засосало под ложечкой.

Редкие в этот ранний утренний час прохожие бросали кто сочувствовавшие, а кто осуждающие взгляды на ссутулившуюся на скамейке фигуру, один вид которой говорил о безмерных страданиях молодого человека.

Между тем какая-то часть сознания Глеба, неподвластная истерике напряженно работала, сопоставляя факты и анализируя последние события. Одно ему было ясно совершенно точно, — болезнь стала причиной изменений в его организме, в результате которых он приобрел невероятные способности. Будучи человеком скорее рациональным Глеб склонялся к мысли, что стал жертвой какого-то чудовищного по своему цинизму эксперимента над людьми. Скорее всего, он ощущает энергетические поля, сопровождающие человеческую жизнедеятельность. И не только ощущает, но и оказывает на них непосредственное влияние. Иначе как можно было объяснить произошедшее в онкологическом центре. Глеб уже свыкся с тем, что все окружающие люди окутаны прозрачными радужными коконами своих энергетических полей, которые он не задумываясь окрестил «аурой». Полнота и насыщенность цвета ауры, по-видимому, зависела от степени накачки ее некой живительной энергией. Процесс общения и взаимодействия людей, на более тонком уровне восприятия, недоступном обычным органам чувств, сопровождался интенсивным обменом энергией. В этом Глеб смог убедится, как только покинул стены больницы. В переполненном утреннем троллейбусе бушевала настоящая огненная феерия. Всего делов-то: кондуктор поймал «зайца», а весь остальной народ вступился за бедолагу. Обычное дело. Но удивленному взгляду Глеба предстала совсем иная картина. По немыслимому переплетению аур разных людей стиснутых в узком пространстве с сухим треском змеились голубые молнии толщиной с человеческую руку, то здесь, то там вспухали и лопались метровые малиновые шары, пробегали радужные всполохи. Особенно Глебу запомнилась милая картина: старушка-одуванчик всю дорогу ворчала на здоровенного дядю, который не сразу уступил ей место. А вот видение более тонкого мира подсказало молодому человеку, что бабуля под это дело скачала у дяденьки половину жизненной энергии, да еще провертела здоровенную дыру в его ауре. После чего спокойно стала обсуждать с соседкой по сидению повышение мировых цен на нефть.

Справившись с нахлынувшими эмоциями, Глеб трезво рассудил, не смотря ни на что жизнь продолжается и надо что-то предпринимать. Первым его порывом было поехать домой. Но как только мысль об этом окончательно оформилась, в районе солнечного сплетения вдруг возникло усиливающееся с каждой секундой сосущее чувство тревоги.

«Нет, домой нельзя — там меня видимо уже встречают» — подумал Глеб, и чувств-о тревоги исчезло. «Ни фига себе! А к родителям?» — и он снова прислушался к собственным ощущениям. Сосущее чувство в груди появилось, но совсем слабое. «Значит к родителям! — решил Глеб — только вот, было бы неплохо научиться контролировать свои новые способности. Это может мне очень пригодится для достижения поставленных целей».

Глеб внутренне собрался, размышляя, с чего бы начать.

«Неплохо было бы транспортом обзавестись… - тут он замер и в его глазах блеснула озорная искра - А почему бы и нет…» — подумал молодой человек, оглянувшись по сторонам, и закрыл глаза.

 

***

 

Цветной пузырь ауры висел в темноте метрах в ста от него. Глеб мысленно представил, что его тело и руки удлиняясь, тянутся к радужному шарику. Первые секунду ничего не происходило, затем, словно нехотя, желтовато-зеленоватое свечение покачнулось и двинулось навстречу, постоянно ускоряя свое движение, пока не приблизилось на расстояние вытянутой руки. Среди неравномерного свечения ауры виднелась прозрачная, словно сделанная из стекла фигура ее владельца. Протянув руки вперед, Глеб почувствовал упругое сопротивление, которое оказывало свечение в ответ на грубую попытку проникновения. «По другому надо» — подумал Глеб и, представив свою правую руку острым клинком, резкими движениями нанес два разреза крест накрест по верхнему полушарию ауры. Эффект превзошел все ожидания — верхняя часть цветного яйца под воздействием Глебовой руки раскрылась на подобие бутона, показав незащищенную голову хозяина. Усилием воли Глеб придвинул голову вплотную к себе. Теперь прозрачная голова, словно отлитая из хрусталя болванка внутри которой зажигались и гасли миллионы фиолетовых искр, занимала практически все видимое пространство, медленно вращаясь вокруг своей оси. Сам не понимая, что делает, повинуясь неведомой внутренней уверенности, Глеб поднес вытянутый указательный палец правой руки к одной из фиолетовых звездочек. С сухим треском с кончика пальца соскочил электрический разряд и пошел гулять между фиолетовыми искрами маленькой голубой дугой. Казалось, все пространство вокруг всколыхнулось, и радужный кокон ауры стал стремительно удалятся, закрываясь на ходу.

Глеб сидел на скамейке и беззвучно смеялся. Какой же он дурак. Нет, идиот! если подумал, что у него может получиться! Вот уже десять минут прошло с момента его импровизированного эксперимента, а результата — ноль. Глеб стиснул зубы, закрыл глаза и уронил голову на руки. Он был вне себя от досады, поэтому и не обратил внимание на легкие шаги которые затихли возле его скамейки. А когда он все-таки поднял глаза, в ответ на вежливое покашливание, то увидел перед собой незнакомого мужчину.

— Извините за задержку. Пробки, знаете ли… — заявил тот, протягивая молодому человеку ключи от автомобиля.

У Глеба бесшумно отпала челюсть.

 

 

Танец четвертый. Ануграха (милосердие)

Начало августа в этом году выдалось холодным и дождливым. Тяжелые тучи заполонили все небо, и не было ни конца, ни краю этому свинцовому воинству. Вот уже неделю противной изморосью в воздухе висел нудный дождик. Газоны раскисли, дороги покрылись жирной липкой грязью, в которую Город погрузился с удовольствием матерой свиньи. Во дворе новостройки, где жили родители Глеба, гордо красовалась огромная лужа, которая по глубине запросто могла бы бросить вызов пересыхающему Аральскому морю.

Поэтому Глеб не стал испытывать судьбу, заезжая во двор и остановил автомобиль прямо на обочине дороги. Редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на него ни малейшего внимания. Молодой человек вылез из машины, хлопнул дверцей и принялся возится с замком. На своей то машине у него стояла новейшая сигнализация «Аллигатор». Он уж и забыл, как закрывать автомобиль вручную.

«Какой симпатичный мальчик!»...

Глеб резко обернулся. Мимо проходила молодая женщина.

— Извините… — начал он неуверенно — вы что-то сказали?

— Нет — девушка удивленно, и в тоже время заинтересовано посмотрела на него.

— Еще раз извините, — Глеб виновато улыбнулся и опять склонился над упрямым замком.

«И это все? Только извините? А я то думала…» Глеб остолбенел… и медленно повернулся.

— Простите, — он чувствовал себя полным идиотом, — вы со мной разговариваете?

— Молодой человек я вас не знаю, — девушка раздраженно нахмурила брови, — и мне не о чем с вами разговаривать!

«Дурацкий у него способ знакомиться!».

Глеб удивленно вытаращил глаза. Он отчетливо слышал речь, хотя готов был поклясться, что губы девушки оставались неподвижны.

— Чертовщина какая-то — подумал он — либо она телепат, либо я сошел с ума! Я что, слышу мысли? Невероятно!..

В этот момент мимо проехал переполненный автобус и в сознание Глеба ворвался целый ураган чужих эмоций, надежд и переживаний.

«… куда ты прешь, жирная дура …»

«… зарплата сегодня, хороший повод выпить…»

«…, а фигурка ничего…»

«… уступил бы место, ишь, жлоб здоровый…»

«… может он еще вернется…»

Его психика не готовая к такому обилию информации не выдерживала. Глеб втянул голову в плечи и с силой сжал пальцами виски.

— Вам плохо, молодой человек — в глазах девушки читалась неподдельная тревога. Глеб взглянул на нее безумными глазами и замотал головой.

— Н-нет. Нормально все — с трудом проговорил он, и, увидев очередной подъезжающий автобус, с ужасом, бросился прочь от проезжей части в глубь двора.

«… придурок какой-то…» долетел до него обрывок мысли.

 

***

 

Мать встретила Глеба удивленным молчанием. Потом были жаркие объятия и поцелуи. Потом сумбурные причитания и слезы радости. Уже сидя за чашкой чая на кухне, молодой человек осторожно поведал историю своего выздоровления, разумно умолчав о приобретенных способностях. Мать, видя перед собой здорового сына, готова была поверить и в чудодейственный новейший препарат, и в прогрессивную лазеротерапию…

Они долго еще пили чай с вареньем, поддерживая незатейливый разговор.

— А папа как? — спросил Глеб, наливая себе третью чашку чая.

— Спит… с горечью ответила мать, отвернувшись.

— Пьет, значит?

Мать молчала, опустив голову и теребя пальцами кухонное полотенце. И только тут Глеб заметил, какая у мамы бледная и помятая аура. В нескольких местах уже даже наметились дыры. Глебу стало стыдно за свою невнимательность. Видимо потрясения последних месяцев окончательно доконали ее. Болезнь сына и зависимость мужа отняли у нее последние силы, лишив возможности противостоять напастям. Глеб левой рукой обнял мать и принялся нежно говорить какие-то успокаивающие слова. Правой же рукой он осторожно коснулся границы ее энергетической оболочки. Голубые волны живительной энергии неспешно стекали с его руки, подпитывая материнскую ауру, наполняя ее глубоким цветом. Граница сияния постепенно разглаживалась, на глазах принимая правильную форму яйца. Затянулись и исчезли дыры и провалы.

— Мам, спасибо за чай. Я пойду, папу проведаю… — сказал Глеб поднимаясь.

— Сходи, конечно… Пусть он тоже порадуется… — в голосе матери не осталось и следа от былой горечи.

 

***

 

Глеб тихонько сидел на краю дивана и смотрел на спящего отца. Он видел перед собой лицо волевого сильного человека не выдержавшего и сломавшегося под немилосердными ударами судьбы. Неурядицы в бизнесе и неудовлетворенность в достигнутом, плюс завышенное честолюбие и вымотанные нервы, помноженное на болезнь сына — вот уравнение описывающее нисходящую кривую по которой двигался отец, погружаясь в саморазрушающую апатию. Алкогольная зависимость являлась только следствием… А причину состояния отца вот уже пять минут Глеб пытался представить себе мысленно. Он закрыл глаза. Он видел перед собой прозрачную голову, видел миллионы фиолетовых искр. Он понимал, что нормальному обмену энергией между искрами мешает большой кроваво-красный сгусток, поглощающий большинство голубоватых разрядов. Не тратя времени, Глеб мысленно взял виртуальный скальпель и одним решительным движением вырезал мерзкую паразитирующую опухоль психологической зависимости…

— Ладно, отдыхай отец, силы понадобятся тебе, — прошептал Глеб, — Я сделал все, что мог… Теперь ты уж давай сам … А мне надо идти…

 

 

Танец пятый. Тиробхава (победа над иллюзией/невежеством)

 

Выйдя из подъезда, Глеб довольно потянулся, да так и замер с заведенными за голову руками. В просвете между домами над верхушками деревьев высился нестерпимо яркий столб голубого свечения. Верхушкой столб упирался в низко плывущие тучи. Нет, не упирался. Он пронзал их, освещая изнутри, а затем уносился куда-то вверх, в стратосферу. Глеб удивленно помотал головой и протер глаза. Столб остался на месте. Молодой человек как завороженный двинулся к нему навстречу. Столб манил, столб звал, столб жаждал с ним встречи. Глеб медленно брел, улыбаясь, и простирая руки к этому чуду.

- Молодой человек, у вас все в порядке – голос сердобольной старушки вывел Глеба из оцепенения. Он опустил взгляд и понял, что стоит посредине знаменитой лужи, по колено в воде…

 

***

 

«Как же я его раньше не заметил?» – Глеб вел машину в направлении южной окраины города, старясь не упустить светящийся столб из виду. Он уже понял, что основание столба лежит за пределами города.

«Около Сбруевки наверное…» – размышлял молодой человек обгоняя очередной грузовик. Глеб уже успокоился. Он научился контролировать свои способности. Теперь чужие мысли он слышал, только если хотел. Это было очень кстати. Потому, что за неполные два часа, в течение которых он вынужден был слушать все, что думают окружающие, показались ему сущей пыткой. Как оказалось, возвышенные чувства в повседневной жизни практически отсутствуют. Он даже представить себе не мог, сколько в человеческих мыслях грязи, похоти и мелочности. Кроме того, Глеб теперь также ощущал и эмоциональный фон людей, что тоже не прибавляло ему оптимизма.

Все-таки, он ошибся. Основание столба оказалось не в Сбруевке, а на пятьдесят километров дальше, в районе заброшенных дореволюционных медных разработок. Вид, открывшийся молодому человеку, был просто потрясающ. Нестерпимо яркий столп голубого пламени извергался из старого медного карьера как из жерла вулкана. Величественные реки голубого огня, вырываясь из земли ветвясь и переплетаясь между собой, не спеша вздымались ввысь. Внутри пылающего голубого потока, в бешенном танце проносились ярко белые энергетические вихри, оплетаемые тонкими фиолетовыми разрядами.

И опять, поддавшись неведомому очарованию, Глеб стоял, задрав голову и не отрываясь смотрел на игру голубого огня. Он чувствовал исходящую от потока Силу. Могучую, первобытную Силу бытия. Молодой человек уже не владел собой. Им владела Сила, подчинив себе разум и сознание Глеба. Он чувствовал себя частью этой силы. Он жаждал объединится с ней, стать одним целым. Не в силах больше противостоять себе Глеб сделал первый шаг навстречу потоку…

 

***

 

Город был огромный, просто необъятный в и в тоже время удивительно прекрасный. Прямые как стрела проспекты органично чередовались с уютными утопающими в зелени скверами и огромными площадями, обрамленными изысканными, устремленными ввысь зданиями. Глеб шел по одному из проспектов в направлении главной площади Города. Впереди уже показались ажурные сооружения, окружавшие площадь со всех сторон. Но вся эта красота мало интересовала молодого человека. Внимание его было приковано к бесформенной конструкции, расположенной в самом центре открытого пространства. Границы сооружения неуловимо ускользали от взгляда Глеба, как бы он к нему ни приглядывался. Зато хорошо было видно человеческую фигуру, замысловато перемещающуюся вокруг конструкции. Молодой человек сразу узнал танцора – это был Шива. Его четырехрукий силуэт невозможно было спутать ни с кем. К тому же Шива танцевал, попирая правой ногой распростертого карлика. Это была четвертая форма тандавы – танец Тиробхава, олицетворяющий победу над силой иллюзии. Опущенная левая рука указывает на поднимаемую в танце левую ногу, напоминая о пути личного и общечеловеческого спасения, избавления от иллюзорного существования.

То, что стояло по среди площади не имело ни названия, ни формы, но при этом издавало мелодичный звон, который разносился в утренней тишине, складываясь в чудесную мелодию, и, наполняя происходящее каким-то особенным смыслом. Молодому человеку очень нужно было попасть туда. Он знал, что в этом сооружении скрыты все секреты мироздания, и приблизившись к нему, он многое поймет, если станцует вместе с Шивой. Сгорая от нетерпения, Глеб ускорил шаги, и перешел на бег. Но удивительное дело, как бы он не старался, заветная цель не желала приближаться, хотя молодой человек бежал уже с такой скоростью, что здания по обеим сторонам проспекта слились в размытую серую стену. Единственное, что изменялось по мере его продвижения в перед, так это звук, издаваемый конструкцией. Сначала он был мелодичным, чарующим и манящим. С каждым шагом нарастала громкость и менялась тональность. В какой-то момент мелодия стала больше похожа на тревожный колокольный звон. А когда Глеб поднажал и помчался на пределе сил, звук, утратив остатки очарования, превратился в оглушающий набат, в котором преобладали гнев и безысходность. А Шива все танцевал, выгибаясь и делая порывистые движения в такт музыке.

Глеб уже не бежал, а медленно шел вперед, сжимая руками голову и, морщась каждый раз, когда на него накатывала очередная звуковая волна. Он давно оглох, а из ушей текла кровь. Он уже не понимал, кто он такой и что он здесь делает. А звук все нарастал. В определенный момент его сила, превысив все мыслимые пределы, стала срывать с молодого человека одежду, вместе с кусками плоти, оголяя кости. Не выдержав бешенной амплитуды с громким хлопком лопнула грудная клетка, мутными каплями брызнули во все стороны глазные яблоки. Очередная звуковая волна, разогнавшись от площади, с неистовой силой ударила по растерзанному телу Глеба. Обрушившиеся децебеллы размазали по мостовой то, что осталось от молодого человека, оставив на асфальте бесформенное красное пятно, в котором трепыхались какие-то багровые ошметки…

А Шива все танцевал…

 

***

 

Звезды острыми сверкающими иголками впивались прямо в мозг. Глеб лежал на спине и смотрел на звезды, а звезды смотрели на него. Смотрели молча и равнодушно, оставаясь безучастными к страданиям молодого человека. Боль во всем теле была просто невыносимая. С другой стороны именно она подсказывала, что он жив. Краем глаза Глеб уловил рядом колыхание ауры и его сознания коснулся невнятный шорох чужих мыслей.

— Кто вы?.. — прошептал Глеб с трудом разлепляя спекшиеся потрескавшиеся губы — Что вы здесь делаете?.. Его слова адресовались немолодому мужчине, сидевшему неподалеку на корточках. Мужчина увлеченно разжигал костер, и, казалось не обращал на молодого человека никакого внимания. Сам Глеб лежал в полутора метрах от костра на заботливо расстеленном брезенте. Наконец пламя взметнулось достаточно высоко и своим мягким светом осветило их бивуак. Оглядевшись, Глеб понял, что они находятся совсем не далеко от карьера. Столб голубого огня по прежнему подпирал небеса, но это уже не доставляло молодому человеку таких неприятных ощущений. Напротив, воздух вокруг был наполнен голубоватым мерцанием, которое, проникая всюду, согревало тело и душу не хуже, чем хороший коньяк. Наконец мужичок, закончив возиться с костром, и удовлетворенно закурив, вполоборота повернулся к Глебу.

— Тебя жду. Работа у меня такая. Я тут типа смотрителя. Рано или поздно ты все равно бы пришел сюда. Все мы приходим сюда. Здесь единственный в округе выход Жизненной Силы Мироздания такой мощности, — он устало кивнул головой в сторону огненного столпа. — Есть, конечно, и другие, но они далеко. Еще три у нас в России, четыре в Африке, три в Азии, да по парочке в Европе и Америке. Так что ты все равно бы почувствовал его…

Глеб удивленно хлопал глазами. За последние трое суток он впервые встретил человека, который знал тайну его чудесного перевоплощения.

— А в поток зря полез, — продолжал мужичек сняв кепку и, почесывая плешь на темечке, — Там, знаешь, какое напряжение энергетического поля? Нет? То-то же… — и помрачнев добавил — Сгорел бы нахрен. Ты же, по сути своей, абсолютный проводник и накопитель этой самой жизненной силы. Причем емкость твоя ограничена. Представляешь, что с тобой было бы при такой интенсивности накачки? Ну да бог с тобой, живой остался, да и ладно.

По телу Глеба пробежала дрожь нервного возбуждения, — наконец он встретил человека, который объяснит причину и суть перемен, произошедших в его организме.

— Что со мной произошло? — молодой человек не мог больше сдерживать рвущиеся наружу вопросы — Я имею в виду не час назад, а вообще что со мной?

— Понимаешь… — Смотритель одел кепку и принялся сосредоточено разглядывать ногти на правой руке — Ничего не проходит даром. Повышенный уровень радиации, изменение климата, загрязненная природа, все эти факторы влияют на человека, порождая в нем первичные мутации. Однако структура ДНК и генная система человека обладают уникальной способностью: они продолжительное время нейтрализуют и сводят на нет действие этих мутаций. Однако первичные мутации имеют способность накапливаться. И этот процесс не может продолжаться бесконечно. На определенном этапе в действие вступает закон дивергенции, понимаешь…

- Этот закон гласит – продолжал незнакомец - если эволюционный поток выходит на площадь — пересечение нескольких каналов эволюции, то возникает несколько вариантов дальнейшего развития эволюционного процесса. Выбор канала непредсказуем и неопределен, и зависит от тех случайных факторов, которые неизбежно присутствуют в момент выхода системы на перекресток каналов эволюции.

— ДНК, гены, мутации… дивер… дивергенция, мать ее… — пробормотал Глеб, и удивленно воскликнул — Причем здесь это? Ведь в основе моих изменений лежит РАК…

— А вот как раз рак здесь ни при чем, — мужичек лукаво сощурился, — все дело в тебе. Болезнь не более чем толчок для начала инициации процесса прогрессивного мутагенеза на базе количественного накопления первичных мутаций. Тот, кто имеет правильный набор первичных генных изменений, пройдет через горнило рака очищенным, обновленным и приспособленным к реалиям изменяющегося мира. Другие просто вымрут. Как мамонты.

— Как вымрут?.. — Глеб уставился на мужчину, — Не понял… Кто вымрет? Люди, что ли?..

— Не надо смотреть на меня страшными глазами, — мужик подбросил веток в костер, — Не мы придумали рак. Это природа сама регулирует экологический баланс. Люди давно переполнили свою нишу, и вышли за пределы отведенного им ареала обитания. Эволюция совершает новый виток и поднимается на другой качественный уровень, — круговым движением веточки с красным угольком на конце, дядька продемонстрировал Глебу как это происходит в трехмерном пространстве — естественный отбор никто не отменял. Это люди, погрязшие в своем тщеславии и гордыне, думают, что заменили его селекцией и искусственным отбором. Они заблуждаются. Ты скоро увидишь, как естественный отбор напомнит о себе, безжалостным катком пройдя по всему тому, что мы привыкли громко именовать ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Рак, СПИД и глобальное потепление — это только начало… Мужик встал и начал ходить вокруг костра, собирая вещи. Глеб следил глазами за его сутулой фигурой.

— Пройдет совсем немного времени, и ты поймешь, что мир уже не такой, каким он кажется тебе сейчас, — произнес мужик, закидывая на плечо спортивную сумку, — он совсем другой. Но помни — отныне и ты другой. Ты уже не принадлежишь миру людей. Ты поднялся выше и встал на одну ступень с нами. И ты будешь с нами всегда…– дядька как-то странно посмотрел на Глеба и добавил, — при ЛЮБОМ раскладе. Запомни мои слова… Покедова… И мужик шагнул за пределы освещенного костром круга, мгновенно растворившись в темноте.

 

 

 

Танец шестой. Самхара (разрушение)

Всем известно, что самое темное время суток, это последний час перед рассветом. Когда ночь, не желая уступать свои права, и бросив остатки сил на борьбу с наступающим утром, окутывает землю непроглядным мраком. Все живое, подчиняясь временной победе тьмы, замирает, боясь пошевелится и нарушить эту священную тишину даже слабым шорохом. И, только слуги ночи, на которых не действует ее колдовство, могут в этот предрассветный час неясными размытыми тенями скользить вдоль земли короткими перебежками… Короткими перебежками? Но разве слуги тьмы бегают короткими перебежками?..

— Бекас-1, ответь Дрозду…

— Это группа Бекас, слышу вас хорошо. Мы на месте…

— Бекас, поднимай своих людей. Ваша задача — одиночная цель, порядка пятисот метров к юго-юго-западу от тебя, в ста метрах от заброшенного медного карьера. Брать живым. Огонь на поражение — по дополнительному запросу. Как понял, прием…

— Это Бекас-1, вас понял, приступаю…

— Будь осторожен, Бекас, это задание только кажется легким…- полковник Разумов нажал отбой, предоставив бойцам «Альфы» дальше действовать самостоятельно — удачи вам, ребята…

 

***

 

Догорающий костер весело играл маленьким языками пламени. Вторя им, по прогоревшим головешкам пробегали алые всполохи, отражаясь в широко открытых глазах молодого человека. Глеб сидел на земле, закутавшись в брезент, и тупо смотрел на огонь.

Что-то неуловимо изменилось. Молодой человек встрепенулся и прислушался к своему состоянию. В груди глухой болью нарастало сосущее чувство тревоги. Глеб заволновался — внутренним слухом он уловил обрывки мыслей: «… спрятаться … подкрасться … убить … незаметно … убить … убить …».

— Однако! — молодой человек закрыл глаза и повел головой в разные стороны — с северной стороны перед его мысленным взором заколыхался десяток приближающихся зеленых шариков аур. Эмоциональный фон приближающихся людей был не богат. В нем превалировали первобытные инстинкты. Яркие мазки охотничьего азарта переплетались с дрожащими штрихами врожденного чувства страха за свою жизнь. Но все они меркли в темно багровой пелене жажды убийства… Не надо быть ясновидящим, чтобы понять, что пришли по его душу.

— Я вас не звал, сволочи — прошептал Глеб, — сами напросились. Сейчас я вас… Молодой человек улыбнулся каким-то своим мыслям и поднял руку. Вокруг его ладони, подчиняясь неведомому ритму, в завораживающем хороводе кружился десяток пульсирующих ярко красных огней.

Костер играл языками пламени, заставляя тень, отбрасываемую Глебом немыслимо извиваться. В движениях тени угадывался очередной танец. За спиной молодого человека танцевал Шива с пламенем в поднятой левой руке. Это символизировало огонь, разрушающий всё в отжившем свое мире.

Спустя пару секунд огоньки как по команде закончили свой танец, и медленно поплыли в ночь куда-то на север…

 

***

 

— Бекас-3 — на позиции…

— Бекас-2 — на позиции…

— Бекас-5 — на позиции — боец заученным движением легко опустился на одно колено, затем лег и перекатился на полтора метра вправо под защиту кустарника. Прислушался… Вроде тихо… Только боевые товарищи по рации докладывают командиру о готовности. Он осторожно раздвинул ветки, выставил вперед ствол снайперской винтовки и осмотрел местность. Так, справа карьер, слева лес, посредине открытое пространство. Не далеко от карьера горит костер. У костра сидит вполоборота молодой человек. Так, есть…

— Это Бекас-5. Вижу цель, — произнес боец в микрофон, прильнув к оптическому прицелу — какие будут указания?

— Это Дрозд. Слышу тебя Бекас-5. Доложите о поведении цели. Что он делает? Прием…

— Дрозд, это Бекас-5. Он просто сидит у костра. Так, повернул голову. Улыбается…

— Бекас-5, это Дрозд. Повторите, что он делает? — недоуменно воскликнул полковник. На душе противно заскребло от нехорошего предчувствия.

— Улыбается. Поднял руку…

— Бекас-5, это Дрозд, — полковник Разумов почувствовал, как по спине катится капелька холодного пота — Даю разрешение на поражение цели…

— Дрозд, это Бекас-5. Он смотрит прямо на меня… Он что, нас видит?..

— Да стреляй, мать твою, стреляй же! — выйдя из себя, заорал полковник в рацию.

— Это Бекас-5, исполняю… — альфовец прильнул к прикладу, поймал в перекрестье прицела улыбающуюся физиономию и … яркая вспышка резко обожгла ему сетчатку глаза. Боец отпрянул от оптики, уставился на свою снайперскую винтовку и, подняв голову, стал глупо озираться по сторонам…

— Бекас-5, это Дрозд. Доложите о поражении цели…

— …

— Бекас-5, ответьте Дрозду…

— …

— Бекас-1, это Дрозд! Вы меня слышите?!

— …

— Группа Бекас, это Дрозд! Отвечайте! … М-мать!..

 

***

 

Группа не отвечала. Ни один из десяти бойцов так и не вышел на связь с полковником. Когда звезды на небе стали меркнуть, а на востоке заалели первые проблески зари, Разумов преодолев сомнения, решил все-таки посмотреть, что там случилось.

— Что же ты сделал с ними, урод, — размышлял полковник — хотя, что мог сделать интеллигентный сопляк с десятком матерых спецназавцев? Развитие недавних событий подсказывало Разумову, что все-таки, кое-что сделать Глеб мог. Разыгравшееся воображение рисовало полковнику то разбросанные трупы с перекошенными лицами, то горы дымящегося мяса вперемешку с растерзанным обмундированием. Результат превзошел даже ожидания опытного профессионала. Полковник, пригнувшись, крался вдоль невысокой стены кустарника. Тренированный слух сразу различил звук шагов впереди, и Сергей Александрович одним легким движением скользнул в тень. Навстречу ему, неуверенным шагом двигался один из бойцов группы Бекас. Снайперская винтовка, которую боец держал за мушку, грузно волочилась сзади. Разумов хотел, было окликнуть бойца, да так замер с открытым ртом и вытаращенными глазами.

Боец радостно улыбнулся полковнику открытой улыбкой пятилетнего малыша и пролепетал — Дяинька дай конфетку! … Не дашь, ну и не надо! Задина! — и показал Сергею Александровичу язык. Затем резко повернулся и вприпрыжку поскакал дальше по тропинке, напевая «Пусть бегут неуклюже…». Весело подскакивая на корнях деревьев, за ним волочилась снайперская винтовка. Полковник понял, что никогда не сможет забыть пустые, мертвые, бездонные глаза бойца, которые так резко контрастировали с жизнерадостной улыбкой. Разумов не знал, что с этого дня эти лишенные жизни глаза столетнего старика будут сниться ему каждую ночь.

Оправившись от первого шока, полковник двинулся дальше. Выйдя из кустарника на открытое пространство, Разумов обнаружил всех остальных бойцов штурмовой группы. У него появилось навязчивое чувство, что он попал в детский сад. Двое бойцов увлеченно копали саперными лопатками землю, затем накладывали ее в свои титановые шлемы и строили пироженки. Трое других с интересом разглядывали большого черного жука и живо обменивались мнениями, будет ли его есть кошка. Один боец сидел на земле и ревел во всю глотку, размазывая слезы здоровенными кулаками, потому что его товарищ только что забрал у него маленький черный автомат и теперь с довольным видом убегал в сторону леса. В общем, все были заняты разными делами. Одинаковыми были только потухшие взоры и ничего не выражающие пустые глаза.

— Тво-ою мать… — процедил полковник сквозь зубы, смачно сплюнул на землю, резко развернулся, и что есть силы побежал к своему автомобилю. Если раньше у него были какие-то сомнения, то сейчас он был точно уверен, что Нечаева нужно остановить любыми средствами…

 

***

 

— Как элитное подразделение спецназа ФСБ в течение одной минуты могло превратиться в стадо лоботомированных обезьян?! — кулак генерала с грохотом опустился на массивную дубовую столешницу, обтянутую зеленым сукном, — Как?.. Как такое возможно? Что это за оружие, черт возьми? Газ, или излучение? Может быть лазер?

— Скорее всего, массовый гипноз, товарищ генерал-майор — полковник Разумов стоял на вытяжку, виновато опустив голову.

— Чего-о? Какой еще к лешему гипноз? Долго ты меня еще будешь кормить своим шарлатанством? — генерал грузно сел за стол.

— Это не шарлатанство, а паранармальные явления, товарищ генерал-майор… — попытался оправдываться Разумов.

— Я сейчас тебе тоже устрою пару нормальных явлений. Ты отстранен от операции — это раз. Дело Нечаева закрыто — это два! Передай все документы полковнику Иванову, и это… — генерал сделал неопределенный жест рукой, — сдай оружие и удостоверение… Свободен.

— Если я вас правильно понял, — Сергей Александрович поиграл желваками, — я уволен? Генерал оставил вопрос без ответа, углубившись в чтение бумаг. Бывший полковник ФСБ пулей вылетел из кабинета с перекошенным лицом…

В двухстах метрах от здания областного ФСБ Глеб Нечаев устало откинул голову на подголовник автомобильного кресла и открыл глаза…

 

***

 

Разумов ненавидел сцены из дурацких фильмов, когда незаслуженно уволенный персонаж прощается с рабочим местом, собирает личные вещи в коробку, наматывая сопли на кулак. Теперь, после двадцати лет безупречной службы, полковника выставили на улицу как помойного котенка, и сейчас ему предстояла столь ненавистная процедура сборов.

«Только награды возьму — думал Сергей Александрович весь кипя от гнева — и простите-извините… Ни секунды не задержусь».

Разумов стремительным шагом вошел в кабинет и решительно направился к сейфу. «Только награды… — твердил себе полковник, поворачивая ключ в замке — где же они тут у нас? А! Вот же они…». Сергей Александрович бережно вынул три коробочки — две медали и орден.

«Да… Были дела, послужили мы отечеству… — с горечью подумал Разумов — что ж теперь видимо время другое…». Он сложил награды в портфель, и хотел уже было закрыть дверцу, как его взгляд упал на увесистый тряпичный сверток, лежащий в самой глубине сейфа. Почти машинально полковник вытащил сверток и развернул ткань. На коленях у него лежала большая старинная книга. Деревянная обложка была обтянута черной кожей и снабжена массивным засовом. Надписи и знаки на обложке отсутствовали за исключением большого оттиска пентаграммы, -вписанной в окружность. Он вспомнил, что книгу изъяли в ходе спецоперации у каких-то сектантов, которые с ее помощью не то ритуал какой-то проводили, не то вызывали кого-то. Повинуясь какому-то непонятному порыву, Сергей Александрович сунул книгу в портфель, оглянулся и торопливо вышел из кабинета.

 

***

 

Придя домой Разумов скинул ботинки, положил ключи на полочку и громко произнес:

- Я дома… Выходи, Рошфор! – переложив сверток с книгой под мышку Сергей Александрович прошел на кухню – ну где же ты, разбойник?..

Вдруг с холодильника в грациозном прыжке метнулась мохнатая молния. Мягко приземлившись на паркет, огромный черный кот, урча и мурлыкая, принялся тереться об ноги. Голодные желтые глаза нагло и требовательно смотрели на полковника.

- Что, жрать хочешь, попрошайка?!. – недовольно произнес Разумов – я тоже хочу, но веду себя прилично…

Кот утвердительно мяукнул, и стал тереться еще энергичней.

- На… лопай… - Сергей Александрович вывалил в кошачью миску пакетик вискаса, и направился в комнату. С кухни донеслось довольное урчание и стук миски по полу.

В комнате царил идеальный порядок, к которому полковник был приучен еще со времен срочной службы. Его взгляд скользнул по дивану, прошелся по рабочему столу, и остановился на стене, заклеенной фотографиями и газетными вырезками. Здесь был весь ход расследования по делу Нечаева. Теперь дело закрыто. Следствие прекращено…

И словно торжествуя свою победу, с большой фотографии в центре, прищурив один глаз, нагло улыбался главный виновник бессонных ночей и всех неприятностей полковника – Нечаев Глеб Сергеевич, собственной персоной.

Разумов стоял напротив стены, скрестив руки на груди, и с ненавистью смотрел на портрет Глеба.

«Скотина, ты забрал последнее, что у меня оставалось – мою работу, которой я отдавал себя без остатка, которой я посвящал все свое свободное время. Она наполняла всю мою жизнь смыслом – сдерживая слезы ярости думал полковник – теперь я проиграл… И кому!!! Сопливому мальчишке, пусть с паранормальными способностями, но все равно мальчишке».

«Ничего… - Разумов сжал кулаки до хруста – пускай проиграно сражение, но не проиграна война! И не таких матерых преступников об колено ломали… А против ваших супер способностей, молодой человек, у нас тоже найдется кое что в арсенале…».

Сергей Александрович аккуратно развернул сверток, который держал в руках и достал книгу. От фолианта веяло потусторонней силой.

Полковник сел за стол, и положил книгу перед собой. Минуту он боролся с сомнениями, а потом решительно откинул запирающий обложку засов, открыл древний манускрипт на первой странице и прочитал заглавие: «Necronomicon». Повеяло затхлым воздухом склепа, и на границе слышимости злой шепот подвывая прошелестел что-то на непонятном языке. По спине Разумова пробежал холодный озноб. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

«Телевизор надо меньше смотреть» – упрекнул сам себя Сергей Александрович.

Со стороны двери вдруг раздалось пронзительное шипение. На пороге комнаты выгнувшись дугой, стоял Рошфор. Кот был возбужден до предела. Шерсть у него стояла дыбом, уши прижаты к голове, желтые глаза полны ярости, клыки обнажены.

- Иди, давай, дрыхни – Разумов отложил книгу, и, закрыв дверь в комнату, вернулся к чтению. В коридоре еще долго продолжалась кошачья оргия, но Сергей Александрович уже не слышал этого. Вооружившись увеличительным стеклом и обложившись словарями, он увлеченно изучал книгу.

 

 

Танец седьмой. Рудра-тандава

Наконец, дожди, заливавшие город в течение недели закончились, и установилась ясная погода. Город снова стал радостным и приветливым. Нечаев вышел из припаркованного автомобиля и зажмурился от солнечных лучей, отразившихся в зеркальном фасаде здания. Пройдя несколько шагов вдоль улицы, Глеб нерешительно остановился у входа в банк. Душу кольнуло легкое сомнение, относительно его намерений. Но стоило ему вспомнить, как все отвернулись от него, когда он заболел, сомнения сразу растаяли как дым. Будь он богат, отношение к нему было бы совсем другое.

«Ну что, вперед, к богатству, славе, успеху – подумал молодой человек, и решительно взялся за дверную ручку.

Фойе банка встретило его деловой тишиной и сразу укутало прохладой кондиционированного воздуха. Из-за стойки шагнул навстречу улыбчивый консультант в безупречном костюме.

- Чем я могу вам помочь? – консультант улыбнулся так, словно всю жизнь ждал его визита.

- Я хочу закрыть депозитный счет – голос Глеба предательски дрогнул и стал хриплым.

- Пройдите, пожалуйста, к окну номер два.

- Спасибо – ответил молодой человек, и отправился искать второе окно.

Его цель обнаружилась в конце зала. Войдя в стеклянную кабинку, Глеб плотно прикрыл за собой дверь. Напротив него сидела оператор - симпатичная девушка в униформе цветов банка.

- Здравствуйте, чем я могу помочь –– девушка мило улыбнулась. Ее аура красиво переливалась всеми цветами радуги.

Улыбнувшись в ответ, Нечаев в своем воображении, представив руку острым лезвием, цинично вскрыл ауру девушки, и та раскрылась на подобии бутона.

- Добрый день, я хочу снять с депозита определенную сумму – произнес Глеб.

Перед его мысленным взором из вскрытого пузыря ауры виднелась прозрачная, словно хрустальная голова девушки. Между красными точками активных нервных центров пробегали голубые разряды мыслей. Не долго думая, Глеб, мысленно положил ладонь девушке на голову, и легонько нажал. С изумлением молодой человек наблюдал, как его рука погружается внутрь головы, как будто та была сделана из желе. Нечаев понимал, что это всего лишь ментальный образ, но все равно ему было не по себе. Наконец ладонь погрузилась достаточно глубоко, и Глеб стал перехватывать разряды мыслей, и вскоре почти полностью контролировал психику оператора.

- Мне необходимы ваши документы – произнесла девушка отрешенным тоном.

- Вот, пожалуйста… - Нечаев протянул оператору чистый лист бумаги.

- Так… - девушка с умным видом принялась «читать документ» - какую сумму вы хотите вывести?

У Глеба пересохло во рту. Он сглотнул и хрипло произнес:

- Пятьдесят миллионов рублей – услышал он свой голос, и только сейчас понял, что запросил слишком много.

«Жадность фраера сгубила…» - подумал Глеб с тоской, и посмотрел на девушку.

- Сумма слишком большая – ее голос не выражал никаких эмоций – необходимо согласие старшего контролера. Не успел Нечаев что-либо сказать, как девушка сняла телефонную трубку и набрала номер.

- Алло, Вадим Павлович, это Лена беспокоит. Подойдите, пожалуйста, согласовать выдачу.

Старший контролер появился через пару минут. Это был толстый обрюзгший мужчина лет пятидесяти, с лысеющей головой, и в толстых роговых очках.

- Какую сумму просят к выдаче? – произнес он недовольным тоном.

- Пятьдесят миллионов рублей – равнодушно ответила оператор.

- Сколько?!. – глаза контролера, казалось, вылезли поверх очков – Ну ка дайте сюда его документы…

Девушка протянула ему чистый лист бумаги.

Глебу пришлось пошевеливаться. Одна воображаемая рука у него была занята удержанием под контролем операциониста. Поэтому вторую свободную руку, он представил в виде острия, которым ткнул с размаху в висок мужчины. Острие легко прошло через защитный слой ауры, и проникло в голову мужчине.

- Это что такое?!! – вдруг фальцетом заверещал контролер, потрясая листом бумаги – Леночка, я вас спрашиваю, что это такое?!. Что это за обращение с нашим дорогим, и горячо любимым VIP-клиентом!!! Пройдемте, дорогой мой человек, денежки сейчас приготовят. А пока разрешите угостить вас кофе.

Мужчина взял Глеба под руку и повел в комнату для важных персон, продолжая на ходу назойливо что-то увещевать.

- «Может я его, того… с перепугу сильно долбанул?..» - подумал молодой человек.

Нечаев допивал третью чашку кофе, когда в комнату пыхтя и отфыркиваясь, спиной вперед вошел старший контролер, затем он втащил в дверь средних размеров квадратную спортивную сумку, и поставил ее перед Глебом.

- Вот, как вы заказывали… Пятьдесят миллионов рублей – подобострастно произнес мужчина – Пересчитывать будете?

- Нет, не буду – Глеб накинул тяжелую сумку на плечо.

- Может вам помощь нужна, или охрана – не унимался контролер.

- Нет, спасибо. Ничего не нужно. Прощайте… - и молодой человек направился к двери.

Выйдя на улицу, Нечаев облегченно вздохнул, и вытер пот со лба. Затем быстрым шагом подошел к припаркованному на обочине автомобилю, и небрежно бросил сумку на заднее сидение. Сев за руль, он плавно тронулся с места, и, влившись в поток машин, растворился в уличном трафике. Глеб не заметил, что следом тронулась неприметная светло-серая «нексия», и, пристроилась за ним в «хвост».

 

***

 

Придя домой Глеб первым делом заперся в своей комнате. Сумка стояла на полу посреди кабинета, а Нечаев сидел на стуле и как завороженный смотрел на нее.

«Как просто выглядит – думал он – а ведь это решение всех моих проблем. Достижение целей. Ключ к свободе… Возможность вырваться из опостылевшей быдлячей действительности».

Наконец он решился открыть сумку. От волнения у Глеба вспотели руки, и застежка все норовила выскользнуть. Наконец ему удалось справиться с молнией, и взору предстали ровненькие пачки пятитысячных купюр, в банковской упаковке. Нечаев погрузил руки в сумку, сжал столько пачек, сколько смог, и вытащил наружу. Глаза загорелись алчным огнем. Плохо себя контролируя, он повалился на спину, держа деньги в вытянутых руках, и захохотал. Потом, он разжал руки, и, новенькие пачки купюр устремились вниз денежным дождем, больно ударяя по лицу и груди. А Глеб все смеялся…

«Вот оно, счастье!!!» - восторженно думал молодой человек, подбрасывая деньги вновь и вновь.

Потом он долго играл в «кубики», строя из пачек башни и ворота. Потом стал раскладывать, деньги по задачам. Вот эта кучка – новая машина, вот эта – загородный дом, вот эта – новая должность… И оказалось, что денег опять не хватает. Радость как рукой сняло. Глеб растерянно глядел на разбросанные по всей комнате полумиллионные пачки и недоумевал – сколько ж денег надо, чтобы быть счастливым?

В мрачном настроении, он стал собирать деньги. Сваленные как попало купюры не входили в сумку.

«Ну что же все так плохо-то?!.» - Глеб в сердцах бросил сумку на пол, от чего банкноты вновь разлетелись в стороны. Только в этот раз вид рассыпанных по всей комнате миллионов не вызывал ни радости, ни счастья.

 

***

 

Международная дипломатическая встреча само по себе незаурядное событие, а уж с участием губернатора – и подавно. Пускай стороной переговоров выступает посол государства, которое не сразу и на карте найдешь, но все равно протокол, регламент встречи, все на серьезном международном уровне.

Закончился деловой обед и представители дружественной делегации и принимающей стороны потянулись в комнату переговоров. Потом будет заявление для прессы. Потом культурная программа. Весь график встречи Нечаев знал по минутам. Еще бы, ведь он последние дни занимался подготовкой приема иностранной делегации. Чего ему стоило решить все организационные вопросы, учесть все важные детали протокола международной встречи. Да, потрудился он на славу.

А теперь он пришел за своей наградой… и как он считал – заслуженной наградой. Но для этого необходимо было заручится поддержкой губернатора, который последнее время не считался с посторонним мнением, словно стеной отгородившись от своих советников и помощников.

«Мы не можем ждать милости от руководства, взять их у него наша задача» - подумал Глеб, немного перефразировав известные слова советского селекционера Ивана Мичурина. Чуть помедлив, он вошел в комнату переговоров и направился к местам для гостей. Сев в самом последнем ряду, Нечаев откинулся в кресле, закрыл глаза и расслабился.

И вот перед его мысленным взором предстала картина видения тонких энергий. Радужные шары аур людей, сидящих за столом переговоров, выстроились в две шеренги, и напоминали шахматные фигуры перед началом партии. Переговоры видимо проходили нелегко, о чем свидетельствовали малиновые полотнища напряженного эмоционального фона, висящие над столом. То там, то здесь надувались и лопались разноцветные шары всевозможных эмоций. Местами даже проскакивали яркие молнии энергетических разрядов.

Оценив обстановку, Глеб нашел ауру губернатора, и приготовился уже было вскрывать ее, как внимание молодого человека привлек странный внешний вид энергетической оболочки. Аура главы области находилась как бы в энергетическом мешке, сплетенном из голубых молний. Губернатора явно прикрывали, и делал это достаточно сильный медиум. Подпитывающая поле пуповина вела к одному из помощников.

«Так вот значит, в чем заключаются функциональные обязанности помощника губера по внутренней политике» - криво усмехнулся Глеб – «Что ж, посмотрим, что это за Сухов…».

Нечаев сосредоточился на медиуме. Он недоумевал, как сразу не определил ментальные способности у помощника. Аура у того была намного плотней, чем у обычного человека. Кроме того ее цвета были смещены в зелено-сине-фиолетовую часть радужного спектра.

Привычно представив руку острым клинком, Глеб одним движением перерубил пуповину, связывающую медиума с губернатором. И тут же получил хлесткий удар энергетическим разрядом в бок. Медиум явно не был новичком. До предела накаченная энергией астральная оболочка молодого человека поглотила удар. Это его и спасло.

И тут воображаемое пространство раздвинулось. Комната стремительно увеличилась до размеров футбольного стадиона. Глеб стоял на краю огромной бойцовской арены. В противоположном конце виднелась фигура медиума. Стало понятно, что сейчас будет драка.

«Ну что, посмотрим, чье кунг-фу сильнее!!!» - весело подумал Глеб.

«Кто ты? Что тебе нужно?» - послышались в голове сумбурные мысли противника.

«Я кто? Я – жнец!!! – молодой человек послал в пространство гневную мысль – и я пришел получить положенное мне!!!».

Вместо ответа прилетела энергетическая сфера. Глеб едва успел увернуться. Сфера ударила в землю в каких-то сантиметрах от его ноги, вырвав кусок из ауры.

«Ах, ты так… ну а мы вот так…» - Нечаев злобно оскалился и вытянул вперед руку ладонью вверх. Энергия ауры в этом месте начала уплотняться и принимать форму шара. Секунду спустя энергетическая сфера оформилась окончательно, и, подчиняясь мысленной команде Глеба, сорвалась с ладони, и помчалась в сторону соперника.

Противнику не составило труда увернуться. Шар ударил в стену рядом с его головой, лопнул с громким хлопком, излучив энергию в пространство.

Схватка приобрела позиционный характер. Противники держались на расстоянии, обмениваясь атаками энергетических шаров, от которых впрочем, оба успешно уклонялись.

«Нет, так дело не пойдет – подумал уныло Глеб – надо менять тактику…». Увернувшись от очередной сферы, молодой человек не стал отвечать, а рванул навстречу противнику, стремительно сокращая дистанцию. Разгадав его маневр, соперник уплотнил огонь. Со специфическим жужжанием статического электричества все ближе и ближе, то справа, то слева, проносились энергетические сгустки. Глебу становилось все сложней от них уворачиваться.

«Да сколько ж можно-то, а?! – в сердцах подумал Нечаев – откуда столько энергии? У него что, ДнепроГЭС в кармане, что ли?! Что ж делать-то?!».

Вдруг откуда-то сверху раздалось громоподобное шипение:

- ТАНЦ-Ц-ЦУЙ!.. – и все стихло.

«Не понял… Что значит танцуй?.. Сейчас не время танцевать!..» - молодой человек был на грани бешенства – я и танцевать-то не умею…».

Делать нечего, Глеб решил:

«Помирать, так с музыкой!..» - и вспоминая танец Шивы, он расставил ноги на ширине плеч и поднял согнутые в локтях руки.

«Как там дальше?..» - он поднял согнутую ногу, и тут же, в то место где она стояла секунду назад, ударил энергетический шар.

«Ничего себе… - подумал Глеб – однако помогает!..».

В этот момент он расслабился, и танец сам полился откуда-то изнутри, только успевай ноги переставлять, да махать руками. Исполняя замысловатые танцевальные движения, Нечаев довольно успешно решал две задачи: уворачивался от сфер, и приближался к противнику. Со стороны это выглядело как финальная сцена второсортного индийского боевика. Злодей остервенело палил из всего, чего только можно, но не мог попасть в танцующего героя.

Глеб уже достаточно приблизился к противнику, и видел как медиум, буквально соскребая остатки энергии, пытается сформировать сферу.

Нечаев вдруг почувствовал себя большим и сильным. Он запрокинул голову и захохотал.

- Я подобен Шиве – он развел руки в стороны, и между ними проскочила электрическая дуга – Нет!!! Я и есть Шива!!!».

Сделав энергичный замах, Глеб резко выбросил руки вперед.

- Очищающий огонь Арни!!! – пафосно произнес молодой человек, раскрыв ладони, как будто толкая что-то перед собой.

И в туже секунду от его оболочки отслоилась энергетическое огненное полотнище, которое пылающей волной хлестко ударило по сопернику, прожгло ауру, и наповал поразило лишенного защиты медиума. Раздался крик полный боли, и все стихло.

Нечаев воздел руки вверх и снова захохотал. С его ладоней взвились в воздух два снопа пламени.

- Да!!! Я всесилен!!! – со звериным оскалом произнес молодой человек – Я – божество!!!

Обернувшись, Глеб нашел взглядом губернатора. Приблизившись походкой победителя, он стоял и смотрел, как в голове у высшего должностного лица области в завораживающем танце кружатся голубые разряды мыслей.

«Теперь вы все будете плясать под мою дудку!!!» - Нечаев взмахнул рукой. Тускло блеснуло воображаемое лезвие, и энергетическая оболочка разошлась, открыв доступ к первой голове региона.

 

***

 

В перерыве губернатор подозвал руководителя своей администрации и тихонько спросил:

- Кто из наших готовил переговоры?

- Нечаев Глеб, а что? – удивился руководитель администрации – есть претензии?

- Нет, напротив, все организованно не плохо… Очень даже неплохо… - задумчиво произнес губернатор – нужно присмотреться к парню. Сдается мне, что назрела необходимость кадровых перестановок в руководстве департамента внешнеэкономических связей.

Договорить ему помешала суета, возникшая в комнате переговоров. Кто-то выкрикнул:

- Врача!!! Кто-нибудь, позовите врача!!!

- Что случилось? – спросил губернатор у охранника.

- Ваш помощник по внутренней политике… - растерянно ответил секьюрити – у него похоже инсульт…

 

Стоявший поодаль Глеб с тревогой следил за суматохой. Ментальные войны, конечно штука жестокая, но он же не убийца, и становиться им не собирался. Поэтому вздохнул с облегчением, когда прибывший врач вынес вердикт: «Жить будет, только поправится не скоро».

«Ну что ты распустил нюни!!! – одернул себя Нечаев – соберись, тряпка!!! Ты в шаге от своей цели!!!».

Глеб расправил плечи, и, прищурив глаза, посмотрел  на суетящуюся бригаду неотложной помощи.

«Что ж, каждому свое – подумал молодой человек вслед удаляющимся носилкам – цель оправдывает средства…».

 

***

 

Отпраздновать вступление в новую должность Нечаев решил с размахом. Да и пост директора областного департамента внешнеэкономических связей, подразумевал солидный круг общения. Еще бы, прямое подчинение губернатору, распоряжение огромными бюджетами международных мероприятий: встречи, выставки, инновационные площадки, все это теперь находилось в компетенции Глеба. За всем этим стояли и полезные контакты, и новые рынки сбыта, и, в конце концов, инвестиции. Поэтому праздничный банкет был заказан в ультра модном и мега дорогом ресторане «Герцен». В числе приглашенных были и руководство области, и представители региональных «бизнес элит», и модный бомонд, без которого не обходилась ни одна тусовка.

Вечеринка была в разгаре. Гости продолжали прибывать, и Глеб, как хозяин вечера, встречал подъезжающих в начале зала. Рядом терся Валерка Остряков, сам себя назначивший на роль адъютанта. Оказалось, что он в этом амплуа чувствует себя как рыба в воде. Пока очередной гость поднимался по парадной лестнице, Валерка тихонько на ухо Глебу выдавал краткую характеристику.

- Это директор мясокомбината. Сам из себя ничего не представляет – слышал Глеб горячий шепот приятеля – но он женат на сестре прокурора области. Чуешь, куда клоню?..

- Ну, этого ты сам знаешь. Министр здравоохранения области – очень влиятельный человек во всем, что касается больниц и лекарств.

- А этот, с неформальной внешностью, - популярный блогер, кумир миллионов малолеток…

Вдруг сердце Глеба екнуло, и забилось в бешенном ритме:

- А это кто? – чуть слышно пролепетал он, подавшись вперед.

-  Где?.. А… Это… Руководитель облтрансгаза… - начал было Валерка.

- Да нет… С ним кто?.. – перебил Глеб приятеля.

В сопровождении пожилого мужчины, по лестнице поднималась некая юная особа модельной внешности. Высокая голубоглазая брюнетка лет двадцати пяти, казалось, не шла, а плыла над ковровой дорожкой. Ее озорные глаза светились счастьем, а загадочная улыбка дарила радость окружающим.

- Эээ!!! Чувак!!! Я узнаю твой взгляд!!! Это любовь, бро… Поверь старому ловеласу. Твое сердце пленила первая красавица области, победительница регионального конкурса красоты – Виктория Задонская. Тебе не повезло, бро, внешность ее обманчива. Она холодна как лед, и расчетлива как амазонская анаконда. Эта женщина опасна. Она возьмет твое сердце, и сделает себе подушечку для булавок…

- Это мы еще посмотрим – мрачно процедил Глеб, не спуская с девушки взгляда.

Нечаев с нетерпением ждал, когда окончится официальная часть вечера. Вполуха он слушал поздравительные речи, рассеяно пожимал протянутые руки и поднимал бокал. Перед его мысленным взглядом стоял образ улыбающейся Виктории.

Наконец конферансье объявил танцевальную часть вечера. В зале приглушили свет, и из динамиков полились первые аккорды романтичной мелодии. Глеб осмотрелся в поисках Виктории. Девушка сидела одна на диване, держа в руке пустой бокал, и явно скучала.

«Вот он, мой шанс…» - уверенно подумал молодой человек, и, захватив по дороге два бокала вина, решительно ринулся в атаку.

- Могу я предложить даме вина? – произнес Глеб с улыбкой, протягивая девушке запотевший бокал.

Виктория равнодушно взяла вино, чуть пригубила, и снова погрузилась в свои мысли, не обращая внимания на стоящего рядом молодого человека.

- Я, как виновник торжества, который затеял эту вечеринку, не могу допустить, чтобы мои гости скучали… - Глеб старался, чтобы его слова звучали как можно более естественно - Вы позволите составить вам компанию?

Девушка равнодушно пожала плечами. Сердце молодого человека готово было вырваться из груди. Он рассчитывал на несколько другую реакцию. После секундного замешательства, Глеб опустился на диван, и вздохнул. Разговор явно не клеился. Не помогло и умение читать мысли. Виктория думала о неудачно проведенном кастинге. Но как только молодой человек вскользь коснулся этой темы, то нарвался на откровенное раздражение.

- Вы зря теряете время, молодой человек – устало произнесла Виктория.

«Это мы еще посмотрим!..» - Глебом двигало уязвленное самолюбие, когда он решился использовать ментальные способности. Он всего лишь немного подкорректировал психику девушки и стал ждать.

Сначала ничего не происходило. Потом Виктория встрепенулась как ото сна. Она обвела зал удивленным взглядом, и задышала глубоко и часто. Ее грудь вздымалась и опадала в такт дыханию, гипнотизируя молодого человека. Наконец ее взгляд остановился на Глебе, глаза хищно сощурились и подернулись похотью. Подавшись вперед, она прогнулась с кошачьей грацией, и положив свою ладонь ему на бедро, жарко прошептала:

- Эй, красавчик, что-то здесь скучно! Давай сбежим куда-нибудь!

Возникший как из-под земли Валерка Остряков небрежным движением вернув нижнюю челюсть друга на место, произнес загадочным  голосом:

- Звезды благоволят тебе, Ромео… Воспользуйся же этим… - в протянутой руке он держал ключ от гостиничного номера – не будь ханжой…

 

***

 

Глеб умиротворенно лежал в темноте, и вспоминал прошедший час. Его до сих пор прошибал озноб от жарких объятий и умопомрачительных поцелуев, которые начались еще в лифте, и продолжались всю дорогу до номера. Он усмехнулся, вспомнив, как не мог попасть ключом в замочную скважину. Как смеясь, они ворвались в номер, и тут началось ТАКОЕ… Нечаев, считал себя опытным любовником, во всяком случае, никак не дилетантом в амурных делах, но от того, что они вытворяли с Викторией, его до сих пор бросало в краску. Глеб был на седьмом небе от любви. Наконец-то он нашел свое счастье…

Однако радость молодого человека омрачало одно обстоятельство – он абсолютно не был уверен в истинности чувств Виктории. Глеб понимал, что отчасти, этот вулкан срасти – результат ментального вмешательства, но насколько?.. Без четкого понимания данного вопроса, для него, это была не «чистая победа». К тому же, где-то в глубине души, ему было стыдно за свой поступок. Поэтому, немного поразмыслив, он вернул назад те изменения, которые внес в психику девушки, и теперь обреченно ждал ее реакцию.

Открылась дверь в ванную, и в полумрак спальни шагнула Виктория. Девушка успела не только принять душ, но и одеться и привести себя в порядок.

- Любимая, ты куда? – встрепенулся Глеб.

- Любимая?! – глаза Виктории гневно сверкнули – с каких это пор, я стала для вас любимой.

- Даже после того, что между нами было? – с надеждой спросил молодой человек.

- Я вообще не понимаю, как могла оказаться в одной постели с таким проходимцем – в ее голосе появились металлические нотки – кстати, раз уж это все равно произошло, мужчина, с вас пятьсот баксов.

Глебу как будто с размаху ударили под дых. Молча он достал кошелек отсчитал пять стодолларовых бумажек, и снова упал на кровать лицом в подушку. Он слышал, как хлопнула входная дверь за Викторией. И тогда он завыл. Завыл, как раненный зверь. Как человек, из которого в одночасье вынули сердце и содрали кожу. На душе было паршиво. Не покидало ощущение, что он с ног до головы перепачкался жирной, липкой и вонючей грязью. Бегом он ринулся в ванную, и долго стоял под душем.

«Что ж… если женщины не умеют меня любить – думал Глеб, мучая тело мочалкой – придется их этому научить…».

 

***

 

Ничего удивительного, что с этого момента дела Глеба Нечаева резко пошли в гору. Коллеги по работе обсуждали, проявившуюся в отношении молодого человека, невиданную благосклонность начальства. Знакомым не давало покоя невесть откуда взявшееся у Глеба богатство. Друзья по-черному завидовали его сногсшибательным успехам на амурном фронте.

Глеба понесло… Используя свои удивительные способности на полную катушку, он достигал всего чего хотел. Он упивался славой, купался в роскоши, кутил и прожигал жизнь. В его любовницах ходили самые красивые и дорогие женщины города. Самые влиятельные люди вдруг посчитали за честь дружить с ним. Без Нечаева не обходился ни один светский раут. Спецслужбы после ухода Разумова, Глебом больше не интересовались. В общем, живи и радуйся. Что он и делал…

Однако, Светлану Нечаеву, такое развитие событий устраивало гораздо меньше чем мужа. Будучи разумной и рассудительной женщиной, она догадывалась, что просто так, богатыми и известными не становятся. Но, пытаясь в разговорах с мужем докопаться до истины, Света каждый раз натыкалась на глухую стену молчания. Это бесило ее. Вскоре их ссоры стали практически ежедневными, пока однажды Глеб не произвел грубое и циничное вмешательство в психику жены. С тех пор они жили мирно, и совместно радовались успехам, не вдаваясь в суть. Только вот что-то неуловимо изменилось в их отношениях. Искорка что ли какая-то пропала… Но Глеба к тому времени это уже мало волновало. Ведь перед ним открывались такие горизонты, что голова шла кругом…

 

***

 

Кот был страшно оскорблен отношением к себе. Хозяин бросил его на кухне и прикрыл дверь. Такого притеснения личности Рошфор на своей памяти не припомнил и вынести не мог. К тому же квартира была переполнена странными запахами и звуками. Поэтому кот предпринимал все попытки освободиться, и в результате его труд был вознагражден. Просунув лапы в щель между дверью и полом, он когтями подцепил дверное полотно, потянул, и путь к свободе оказался открыт. Осторожно ступая, кот пересек прихожую. Хозяин явно не спал, но электричество нигде в квартире не горело. Лишь из комнаты на пол коридора падал неяркий мерцающий свет.

Рошфор подкрался и заглянул в комнату. Кошачему взгляду предстала необычная картина. Остро пахло свежей кровью. Источник запаха – небольшой кролик лежал с перерезанным горлом в стеклянной кастрюле и дергал ногой в посмертных судорогах. Кроличьей кровью прямо на паркете была нарисована большая пентаграмма, в лучах которой горели толстые свечи. Другого источника света в квартире не было.

В центре пентаграммы на коленях стоял абсолютно нагой полковник Разумов и держал в руках открытый черный фолиант. Завывающим голосом он читал тексты из книги.

- Внемли мне, о могучий Ктулху!..

При первых фразах заклинания воздух под потолком потемнел, и стал клубиться, собираясь в небольшую тучу.

- Дай же мне знак Твой, дабы мог узнать я волю Твою на земле!..

Затхлый воздух комнаты пришел в движение, и закрутился вокруг пентаграммы, образуя над головой полковника широкую воронку. В потоках воздуха затрепетали приколотые на стене газетные вырезки, и вдруг сорвавшись, помчались наперегонки по кругу.

- Когда смерть умрёт, час Твой настанет, и да не уснёшь Ты более!

Где-то на границе слышимого, возник звук, который становясь все громче, оформился в утробное рычание.

- Надели меня властию успокаивать волны, дабы смог я услышать зов Твой!..

С треском полыхнула зеленоватая молния, и в комнате запахло озоном. Сергей Александрович уронил книгу на пол, и стоя на коленях, простер руки вверх, и хрипло прокричал:

- Приди же, о могучий Ктулху… Войди в меня всецело… Надели меня своей мощью…

Из-под потолка ударили две черные молнии, и обернувшись вокруг запястий, распяли незадачливого полковника. Разумов запаздало сообразил, что больше не управляет происходящим. От боли и безысходности он закричал. Следом из центра торнадо вытянулся раздвоенный на конце энергетический жгут, который нащупав лицо, присосался к глазам. Сергей Александрович потерял сознание. Жгут начал совершать глотательные движения, накачивая при этом обмякшее тело темной энергией.

Спустя пару минут все было кончено. Утих ветер, рассосалась туча, исчезли молнии. Разумов безвольной куклой лежал по середине комнаты.

Удостоверившись, что больше ничего не происходит, Рошфор тихими крадущимися движениями направился в комнату. Внезапно раздался глухой стон, и лежащий слегка пошевелился. Кот замер с поднятой лапой, и даже сделал шаг назад в коридор, но увидев объект тревоги, успокоился и равнодушно зевая сел обернув ноги хвостом.

Человек снова застонал и сделал попытку подняться. Кот мгновенно отреагировал на звук, скачком приняв напряженную позу и повернув голову в сторону комнаты, нервно забил хвостом из стороны в сторону. Но время шло и ничего не происходило. Когда Рошфор совсем уже было успокоился, мужчина наконец поднялся на колени. В одно мгновение кот сжался в комок, превратившись в тугую пружину. Полковник медленно повернул голову в сторону прихожей. Блеснули отраженным лунным светом близко посаженные глаза рептилии, перерезанные вертикальным зрачком.

Шерсть у кота встала дыбом, глаза округлились, пасть раскрылась в шипении, обнажив клыки. Пришедшая в ответ из комнаты тугая волна вязкого страха ультразвуковым визгом стеганула по ушам бедного животного, заставив взвиться с диким мявом по обоям и просидеть до утра забившись за холодильник.

 

***

 

Новенький темно-синий BMW летел по улицам ночного города, озаряя окрестности голубыми всполохами проблескового маячка. Глеб сидел, развалившись на заднем сидении своего служебного автомобиля, и с блуждающей улыбкой смотрел на проплывающие мимо огни. Спокойная музыка как нельзя кстати соответствовала его настроению. Глеб был доволен. Он неплохо провел время в элитной сауне с тремя очаровательными подружками и теперь, умиротворенный и пресытившийся, возвращался домой.

Свернув в подворотню BMW резко остановился у нужного подъезда.

— Ладно Саша, на сегодня все. Завтра в восемь часов чтобы как штык! Понял? — вальяжно бросил Глеб, обращаясь к водителю, и вылез из машины.

Проводив, взглядом, огни удаляющейся машины молодой человек задрал голову, и посмотрел на окна своей квартиры.

«Конечно дома, где им еще быть», — подумал Глеб. Затем улыбнулся, вспомнив проведенный вечер, чему-то весело хмыкнул и фальшиво насвистывая направился к подъезду. Открыв дверь, Глеб невольно поморщился, — из подъезда повеяло могильной сыростью.

«Опять наверно в подвале канализацию прорвало», — подумал молодой человек и шагнул в темноту.

 

В подъезде было темно, и только со второго этажа, где лампочки были еще целые, падал тусклый рассеянный свет.

«А еще элитный район называется», — подумал Глеб, осторожно пробираясь к лифту на ощупь. Вдруг боковым зрением он уловил какое-то движение в закутке возле квартир, там, где сумрак, сгущаясь, переходил в кромешную темень.

«Интуиция молчит, мыслей не слышно — размышлял молодой человек, — значит показалось». Он сделал еще два шага, когда неожиданно шорох повторился и навстречу Глебу из темноты шагнул смутно знакомый мужчина. Самое удивительное было в том, что Глеб не увидел вокруг него свечения ауры.

В этот момент, прорвавшаяся в просвет между облаками луна, заглянула в подъездное окно, залив лестничную площадку мертвенно бледным призрачным светом. В трех метрах от парня стоял Разумов. Но что-то с полковником было не так. Его всего коробило и ломало. Пробегавшие волнами конвульсии, заставляли тело извиваться в нереальном танце. Руки, словно стянутые грубой силой, были неестественно выгнуты. Лицо, перекошенное страшной судорогой, не могло принадлежать человеку. Пахнуло склепом. Глеб в ужасе сделал шаг назад и уперся спиной в стену.

— Кто ты? Почему я тебя не чувствую? — растеряно воскликнул он, пуская на всякий случай по рукам разряды энергии.

Словно реагируя на сказанное, неведомая сила, до того момента терзавшая полковника, успокоилась, его тело медленно расправилось, голова повернулась в сторону молодого человека. Разумов плотоядно улыбнулся.

— А ты еще не понял, парень? — услышал он в ответ. Голос был таким, словно говорили одновременно мужчина и женщина, — Хочешь, назови меня Арбитром…

В полумраке подъезда Глеб не заметил того момента, когда правая рука бывшего ФСБ-шника стала быстро удлиняться, меняя форму и цвет. И, лишь когда отвратительное, болотного цвета щупальце, стремительным, неуловимым для глаз движением захлестнулось вокруг глебовой шеи, молодой человек смог оценить степень опасности.

— А захочешь — я буду Трибуналом… — лицо полковника вплотную приблизилось к молодому человеку. Желтые глаза рептилии с вертикальными зрачками хищно прищурились.

— Что же ты такое, сволочь, — хрипя прошептал Глеб. Руки ломило от накопленной смертоносной силы, готовой сорваться с кончиков пальцев и разметать сознание самоуверенного полковника по закоулкам Вселенной. В следующий момент Глеб поднял руки. Два снопа голубого пламени ударили в грудь Разумова… и растеклись в стороны, словно наткнувшись на невидимый щит. Глебу по-настоящему стало страшно.

— Ну, чего ты трепыхаешься, родной, — Сергей Александрович стоял напротив как ни в чем ни бывало, лишь сильнее сдавливая горло молодого человека — ты видимо решил, что ты божество, да?

Ответом была тишина, переходящая в булькающий хрип.

— Тебе была дана такая мощь! Ты мог осчастливить миллионы людей. В твоих силах было прекратить войны… Остановить голод… Победить болезни… А ты использовал их для служения своей плоти. Твой дух слаб, твоя воля ничтожна!

Словно не в силах смотреть на происходящее, светившая до этого луна, печально завернулась в облачный плед, и сцена трагедии погрузилась во тьму.

— Нет, ты не вершина эволюции, и даже не маленькая ступенька… — безжалостным тоном продолжал голос, одновременно и мужской и женский. — Ты тупиковая ветвь, ошибочная мутация… Ты лишен права воспроизводства…

Глеб судорожно ловил ртом воздух, тщетно пытаясь вздохнуть.

— Кто ты… — прохрипел он.

— Я — ТВОЯ СОВЕСТЬ!!! — разобрал он ответ.

Треска ломаемых шейных позвонков он уже не услышал. Погасшее сознание молодого человека, паря по спирали, медленно падало на самое дно черной ямы небытия…

 

 

Эпилог

Чувства вернулись дикой головной болью и поганым вкусом во рту. Как будто племя эскимосов сначала нагадило ему в рот, а теперь исполняло в голове ритуальную оргию с бубнами и плясками.

— Ну вот, а ты говорил «мет» — дерьмо, — пролез в сознание Глеба голос лучшего друга и собутыльника Валерки Острякова, — в следующий раз кокаин попробуем…

Все сразу встало на свои места. Литр виски на двоих за вечер, отшлифованный дозой метамфетамина — это конечно замечательно, — подумал Глеб и расхохотался, — так это все просто глюки! Не было не болезни, ни ФСБшника, ни чудесных способностей! Был только наркотический дурман! Молодой человек с трудом сел, и бросив взгляд на развалившегося в кресле друга, опустил ноги с дивана. Хорошо оттянулись, ничего не скажешь, — побороли депресняк! А ведь как реалистично было, кто бы мог подумать — пьяным движением Глеб сделал вялую попытку встать на ноги. Это ему почти удалось, когда внезапно стены комнаты качнулись сначала в право, затем влево, грязной простыней пронесся мимо потолок и, закрутившись волчком толкнул Глеба в серую муть забытья. Безвольное тело молодого человека мешком упало обратно на диван.

 

***

 

Белый потолок бескрайней заснеженной тундрой простирался во все стороны. Взгляд перескочил горизонт потолочного плинтуса и скользнул по белым небесам стен.

Хорошо… Спокойно… Совершенно некстати это белое безмолвие нарушало опухшее от слез лицо Светланы.

— Милый, ты пришел в себя! Ты вчера внезапно потерял сознание и теперь мы в больнице. Анализы уже готовы… — и зайдясь в рыданиях провыла — у тебя-я РА-А-А-К!..

 

***

 

РАК… — смысл слова, прорвавшегося сквозь вязкую пелену забытья, никак не желал доходить до возвращающегося сознания Глеба. Оно словно назойливая муха кружило вокруг него то, отдаляясь, то, приближаясь снова. И вдруг со стремительностью атакующего насекомого ворвалось внутрь и растеклось в душе леденящим пониманием смысла сказанного…

Из глубины головной боли всплыли чьи-то мысли, от которых по всему телу растекся холодный ужас: «… При ЛЮБОМ раскладе. Запомни мои слова…».

С подоконника загадочно улыбался бронзовый танцующий Шива. В левой руке его сверкало отраженными закатными лучами очищающее пламя Агни.

_________________

 
ModernWeb.com.ua