ЦЕНА ДОБЛЕСТИ

Небо… Он никогда не обращал внимания, какое огромное, бескрайнее небо у него над головой. Прозрачной нетронутой чистотой оно вздымалось в синюю высь, где в торжественной тишине проносились белыми клочьями невесомые облака. Он, словно, ничтожный пилигрим, застыл на пороге вожделенного храма. Казалось, в любой момент тонкая связь с землей оборвется, и он, сорвавшись в лазурную бездну, будет бесконечно долго падать в эту хрустальную глубину…

 

Вот уж эту главу из древней истории следует рассказать! Тогда тоже сгущался Мрак,
но на его фоне блистала величайшая доблесть,богатырские подвиги,
и блистали не напрасно! …»

Дж.Р.Р.Толкин «Властелин колец. Братство кольца»

 

«В битве у Дагорлада последний союз людей и эльфов выступил против армии Мордора,
чтобы на склоне роковой горы сразиться за свободу Средиземья.»

худ. фильм «Властелин колец. Братство кольца»

 

«Гил-Гэлад, король эльфов и славный Элендил с Заокраинного Запада
одолели Саурона в бою, хотя и ценой собственной жизни.»

Дж.Р.Р.Толкин «Властелин колец. Братство кольца»

 

… и не только собственной…, но об этом легенды умалчивают.

***

Доблесть — это внутреннее качество человека,
толкающее его на совершение благородных поступков,
не ради вознаграждения,
а руководствуясь собственным
кодексом чести.

***

 Глава 1. Держать строй, олухи!

Фаланга держалась из последних сил. После трех часов сражения в строю оставалось немногим более половины личного состава. А орки все прибывали. Только отбили очередную атаку, и бойцы смогли перевести дух, как утробный звук рога, похожий на брачный вопль элефанта, возвестил о прибытии нового отряда.

- А ну, недоноски, собрались! – раздался хриплый голос сотника – Очистить копья! Добить выживших уродов. Своих раненых в тыл. Да, пошевеливайтесь, кастраты, мать вашу! Двухметровый детина подкрепил свои слова выразительным жестом. От этого движения могучие мышцы под кольчугой вздулись буграми. Доспехи сидели на сотнике как влитые. Поговаривают, что он даже родился в кирасе. Образ бравого ветерана дополняли узкий, не обезображенный интеллектом лоб, сломанный нос, и мощная нижняя челюсть. Глядя на сотника, невольно закрадывалось подозрение, что его бабушка согрешила с горным троллем.

Солдаты, помогая друг другу стали устало снимать с длинных копий насаженных на них врагов. Тут и там послышались предсмертные рыки и завывание добиваемых орков. Заученными движениями бойцы соорудили из копий и плащей носилки, и начали выносить раненых товарищей. Много раненых.

Вдруг со стороны противника послышался гортанный вой – боевой клич орков – подхваченный сотнями глоток, он многократно усилившись, накрыл позиции людей, липкой волной холодного страха забрался под доспехи, парализуя волю.

Вой стих также внезапно, как и раздался. В наступившей тишине отчаянно заломило уши. Солдаты испуганно переглянулись. Их глаза были полны животного ужаса. Казалось, еще мгновение и фаланга разбежится, побросав оружие.

- Что вы ссыте, молокососы, - голос сотника был подобен хриплому грому - моя жена, когда кончает – орет страшнее! Это всего лишь очередная шайка зеленорожих ублюдков! Вон мы их сколько сегодня нарубили – и он указал на вал мертвых тел в рост человека высотой, который выразительно очерчивал границы линии обороны. – А к тому, кто считает это писклявое завывание самым страшным звуком в своей жизни, я лично подойду и спою на ушко… это развеет ваши заблуждения!

Поток брани привел бойцов в чувство. Своего сотника они боялись гораздо больше всей армии Мордора. Послышался одобрительный гул голосов и воинственное бряцанье оружия.

- Слу-уша-ай мо-ою кома-анду-у! – проревел сотник - Выровнять строй! Сомкнуть ряды!

Передавая приказ к маневру, тоскливо и в тоже время величаво провыл рог, громко ухнули и зашлись в маршевом ритме барабаны. Трам-там-там, трам-там-там…

- «Вот ведь досталось местечко – гримаса головной боли исказила лицо Талиона – прах побери эту роханскую медовуху… Вот сивуха, так сивуха... И зачем мы ее столько выпили? Ах, да… Братались с союзниками… Мол Элитная конница Рохана и Легион Стражей Цитадели братья навек… Или от черного гномьего портера так башка трещит?.. Точно от портера. Разве в нижнем городе найдется добрый портер. Вчера по-крайней мере они не нашли. Хотя долго искали… и весело… В нижнем Городе не скоро забудут эти поиски… Но это было уже после того, как поехали на бал… Потому что на балу пили исключительно гондорское марочное, а от него голова болеть не может… Это факт…

Бал… - горечь воспоминания заполнила всю сущность Талиона, затмив собой даже дикую головную боль – не надо было вступаться за ту смазливую маленькую эльфийку – сидел бы сейчас в резерве командования. Нет же, надо было доказать, что ты настоящий рыцарь… Может он и не обижал ее вовсе, тот дворянин в шелковой маске. Может у них игры такие. Все произошло очень быстро. Даже меч обнажать не пришлось – двинул кулаком в ухо, да прижал к полу для верности. А потом весь гордый собой на горло ему сапогом надавил – «Какое, говорю, гнида, твое последнее слово будет»? «Разжаловать!!! В рядовые!!! В пехоту!!!» - прохрипел противник голосом Маршала Легиона Стражей Цитадели. Тогда, их это обстоятельство лишь позабавило, и не помешало кутить всю ночь.

А утром в его комнату вломились гвардейцы, подхватили с кровати пьяное в хлам бесчувственное тело, и, выволокли на улицу. Очнулся он уже в походном обозе первого пехотного легиона по пути к месту сражения. Все иллюзии, относительно «какой-то ужасной ошибки» не стесняясь в выражениях, немедленно развеял сотник. Та еще зверюга… Хорошо, хоть ребра не сломал… Зато Талион узнал много нового и о собственной ориентации, и о сексуальных пристрастиях своей бабушки, и об особенностях анатомии всего пантеона мордорских богов…

Мда-а-а… Надо же было так попасть…

Попасть в пехоту накануне сражения для Стража Цитадели было хуже смерти. Это был позор. У Талиона теперь была одна возможность сохранить лицо – геройски погибнуть в первом же бою. Что он вероятнее всего и сделает в ближайшее время, если орки не ослабят натиск. Если, конечно, у него раньше не лопнет голова от дикого рева рогов и бешенного боя барабанов. Бывшему стражу досталось место в предпоследнем строю пехотной фаланги, прямо напротив сигнальной группы.

- Поднять щиты -  продолжал командовать сотник – копья то-о-овь!  Там-тарам-тарарам – ухнули барабаны.

Талион снова поморщился и принялся выполнять команду – он же теперь пехотинец, в звании рядового… Ниже просто некуда…

Фаланга закрылась щитами и ощетинилась копьями.

***

Ветер неторопливо колыхал черные знамена Гондора с вышитым на них серебряным деревом. На верхней площадке Цитадели в торжественном молчании замер построенный в три шеренги выпуск военной академии. Сто двадцать юношей в парадных доспехах готовились принести присягу Стражей Цитадели. Тишина стояла такая, что казалось, было слышно, как падают высохшие листья с увядающего Белого Дерева – символа Гондора. Вдоль строя не спеша шли два человека в богато украшенных доспехах. На первом метрилловая корона, у второго в руках стальной жезл. Первый – король Гондора, второй – маршал легиона Стражей Цитадели.

Остановившись под сенью Белого Дерева, король обратился к будущим стражам с речью. Простые слова, сказанные монархом, казалось, проникали прямо в душу: «Вы - элита нашей армии, наивысшее воинское подразделение. Вы – Стоящие У Трона. Выше вас только король… Клянетесь ли вы отдать жизнь во славу Гондора и вашего короля?..».

По лицу Талиона, стоявшего на вытяжку во второй шеренге, от переизбытка чувств потекли слезы, когда весь строй хором прокричал: «Клянусь!!!».

- Клянусь… – одними губами беззвучно повторил юноша.

***

За валом из убитых воинов послышалась возня и приглушенные рыкающие голоса. Противник явно занимал позицию для атаки.

- Десять шагов назад, марш! – и фаланга стала медленно отступать. Каждый шаг сопровождался ударом барабана и молодецким уханьем тысячи солдатских глоток.

Тр-р-рам! Ух!

Тр-р-рам! Ух!

Тр-р-рам! Ух!

Тр-р-рам! Ух!

Совершив маневр, фаланга замерла. Противник тоже выжидал. Все звуки стихли. Даже раненные перестали стонать.

- «Вот он, момент истины, когда каждый может показать на что способен. Проявить отвагу, и затмив остальных доблестью, беспримерным геройством проложить себе путь к славе» - с пафосом думал молодой человек – «но как можно проявить отвагу, находясь в тылу… Надо пробираться ближе к передовой».

Талион завертел головой, заметался в тщетной попытке пробраться в первую шеренгу.

- Даже не думай, парень… - полутораметровый меч сотника уперся ему в спину – а ну-ка, займи свое место!..

Но договорить ему не дали – за валом из тел разом заревело несколько сотен глоток и небо покрылось росчерками сотен летящих стрел.

- Щиты вверх, все демоны преисподней вам в глотку! Головы прикройте, недоумки! – орал сотник, выпучив глаза - Не дрефьте, ханурики, пока лучники бьют – пехота не попрет! Они же не хотят перебить своих.

Воины, не теряя времени, подняли щиты над головами, превратив фалангу в некое подобие черепахи. И как раз вовремя – спустя секунду, по импровизированному панцирю забарабанил смертоносный дождь.

-«Из нашего сотника получится отличный оракул» - подумал Талион, ссутулившись под тяжелым щитом. Пехота действительно не поперла – поперла конница, если так можно назвать атаковавший их отряд всадников на варгах.

 

Глава 2. Дочь своей матери

Раннее утро укутало долину Дагорлад холодным туманом. Солнце еще не поднялось над горами, и освещало пока земли по другую сторону перевала Эфел-Дуат. Первые рассветные лучи окаймляли темные силуэты вершин багровым пламенем. Похоронный обоз не спеша продвигался сквозь туманный сумрак к месту вчерашней битвы. Целая вереница кибиток ожидали своей очереди, чтобы забрать скорбный груз, и доставить домой погибших и раненых бойцов. На одной из повозок сидела юная темноволосая эльфийка в походной одежде сестры милосердия. Мерное покачивание подводы убаюкало девушку, и ее сознание, по воле Морфея перенеслось далеко на север, в родной Тауримлад. Ей снился кувшин…

***

Прекрасный кувшин искусной гномьей работы разлетелся вдребезги.

- Я не желаю ни с кем разговаривать! – скандал был в самом разгаре. Пол ровным слоем покрывали осколки битой посуды.

- Даже со мной? – высокий темноволосый эльф стоял у двери, скрестив руки на груди.

- Даже с тобой… - безапелляционно заявила юная эльфийка, и очередная тарелка с грохотом полетела на пол.

- Пойми же Милзандель, я должен вернуться в Минас-Тирит. Я же Глир-Асгарнаур – преста-ардх Тауримлад (в пер. с эльф. – владыка Лесной Долины)… и… - эльф поморщился, и приподнял ногу, пропуская летящие по полу куски керамики.

- О-о-о, простите владыка, я так бестактна… - и девушка с издевкой сделала картинный реверанс – тоже мне… король лесной опушки…

- Это не прихоть, это мой долг перед амарносс (в пер. с эльф. – земля клана, земля предков) – продолжал Глир-Асгарнаур как ни в чем не бывало - Наш народ, лесные эльфы Брандбретила, в бою заслужили это право. Испокон века горон Брандбретил-носс (в пер. с эльф. – лорд клана Высокого Бука) является полномочным послом Ривенделла в Гондоре. Поэтому я должен быть там.

- Я не желаю этого слушать! Это скучно… Я просто хочу с тобой в Минас-Тирит. Столица Гондора… Белый город… - ее взгляд сделался мечтательным - Вот где настоящая жизнь. Светские приемы, балы, галантные кавалеры… Не то, что в нашей лесной глуши.

- Это не игрушки. Там тревожно. Особенно сейчас, когда Гондор на пороге войны с Модором. Я не могу тебя взять собой…

- Тиран!.. – юная эльфийка резко отвернулась, закрыв лицо руками - Деспот!!

- Но я твой отец… - в голосе Глир-Асгарнаура появился металл, - ты не забыла?

- Я прекрасно помню это – произнесла она сквозь слезы, - а вот ты, похоже, стал забывать…

- Я не … Я… - эльф не знал что ответить.

- Не надо оправданий – на него смотрели светло-серые глаза ее матери - ты ведь возьмешь меня с собой? Правда, папочка?!

Ну что тут поделаешь? Глир-Асгарнаур устало закатил глаза. Проще тролля уговорить станцевать на праздновании Дня Солнца, чем убедить эту несносную девчонку послушать отца…

***

Мизандель проснулась от того, что повозка остановилась.

- Тпрууу! Штой тебе говорят! – старик возница натянул поводья.

- Что там, дяденька, уже приехали? - Спросила молодая эльфийка, потягиваясь.

- Нет, дошка, шпи еще – прошамкал извозчик беззубым ртом – обоз всштал, дороги нету… Успеем ешо… Никуда твои покойники не убегуть…

- Угу – девушка уже дремала.

- Ну вот, и поехали… Нноо! Пшшла, родненькая… - старик щелкнул кнутом. Лошадь заржала…

***

Лошадь громко заржала, когда Мизандель пришпорив ее, вырвалась вперед. Белоснежная Звезда Севера легко несла свою наездницу. Ветер рванул навстречу, растрепав темные локоны девушки.

Эльфийское посольство растянулось на добрую милю. Десяток богато украшенных карет, грузовые повозки пешие и конные эльфы, полевая кухня, гарнизон охраны – все это хлопотное хозяйство перемещалось немногим быстрее пешехода.

Девушке надоело трястись в повозке, и она выпросила себе конную прогулку, под обещание вести себя хорошо. Обещания для того и существуют чтобы их нарушать – в этом Мизандель была уверена крепко.

- Нин-Гвилвилле! (в пер. с эльф. – моя бабочка) Куда же ты? Постой!.. – отец догонял юную эльфийку на гнедом жеребце.

Мизандель только рассмеялась в ответ и пустила лошадь в карьер. Глир-Асгарнаур вздохнул, и поскакал следом. Он безумно любил единственную дочь. Она так напоминала свою мать – красавицу Дюрфинелль – любовь всей его жизни. Владыке Тауримлада не суждено было познать семейное счастье. Его жена умерла во время родов, подарив ему чудесную дочь. И всю свою нерастраченную любовь и нежность он посвятил ей. Возможно, он излишне баловал свою Нин-Гвилвилле, потакая ее прихотям, но иначе поступить он не мог. Вот и в этот раз Мизандель в два счета уговорила отца взять ее с собой в столицу Гондора.

Путь их лежал через бескрайние степи Рохана, мимо Эдораса – столицы повелителей коней, к плодороднейшей долине реки Андуин, где на склонах Серых гор, расположился белый город Минас-Тирит (в пер. с эльф. – Сторожевая башня, крепость).

Выстроенный на отроге горы Миндоллуин, Минас-Тирит словно цепляясь за отвесную скалу, своими белоснежными зданиями, тянулся вверх, к солнцу. Все городские постройки располагались на семи террасах, примыкающих к склону горы. У каждого уступа была своя стена с воротами. Королевский дворец располагался на самом верху остроносой скалы, которая словно корпус гигантского корабля возвышалась на семьсот футов над Нижним городом.

Когда оставив далеко позади своих спутников, всадница буквально вылетела на высокий берег Андуина, Белый город открылся ей во всей своей красе. Большую часть долины плотно закрывала низко висящая свинцовая облачность, но в небольшой разрыв между тучами на город падал ослепительный столб солнечного света. От этого твердыня казалась еще более возвышенным и неземным чертогом богов.

Мизандель замерла в восхищении. Она даже предположить не могла, что здания могут быть такими большими и величественными. Увиденное было так прекрасно, что потрясло девушку до глубины души – на глаза у нее навернулись слезы.

Подъехавший отец молча остановился рядом, и, они долго любовались игрой света на белоснежных башнях.

- Ладно, поехали уже… - Мизандель задумчиво тронула лошадь.

Главные ворота в нижнем кольце стен, защищенные бастионами и барбаканом из нуменорского камня, выходили строго на восток. Миновав стражу, отец и дочь повернули налево: ворота второго кольца стен были смещены к югу, третьего — к северу, и так до самого верха; поэтому мощеная дорога шла зигзагами. Им предстояло подняться до шестого уступа, именно там располагалось посольство эльфов и личные покои посла.

Внутреннее устройство города разочаровало девушку. Белоснежного великолепия, поразившего ее снаружи, внутри не было и в помине. Город встретил юную эльфийку серыми стенами домов, грязными улицами и стойким запахом нечистот. Повсюду были лавки и мастерские издававшие резкие запахи кожи, железа и краски. Туда-сюда шастали чумазые и просто одетые мастеровые люди. Прохожие источали стойкий запах пота и чеснока.

Личные покои Глир-Асгарнаура располагались в восточном крыле посольства Ривенделла. Здание из серого камня (как и сотни других) выходило стрельчатыми окнами и балконами на долину реки Андулин и Пеленорскую равнину.

Мизандель, бросив взгляд на открывающийся пейзаж, закрыла окно, и, как была, в одежде упала на кровать. Наконец-то ее мечта сбылась – она в Минас-Тирите!!! Девушка улыбнулась своим мыслям. Теперь ее ждут балы, светские приемы, галантные кавалеры. Может даже она встретит свою любовь, у нее появятся отношения… Так, но это все завтра… А сегодня ей нужна горячая ванна… И спать… спать…

***

- Хватит шпать, дошка, приехалы ужо… - старик возница легко потряс ее за плечо.

- Ммм… так быстро … - Мизандель встрепенулась и не спеша слезла с повозки.

- Вона, тобе туды… - старик указал грязным узловатым пальцем куда-то на восток – тама сеча была… Вона, воронье кружится…

Девушка, попрощавшись, пошла в направлении, указанном извозчиком. Пройдя метров сто по негустому кустарнику, эльфийка очутилась на самом краю обширной долины. Дагорлад встретил ее серым безразличием холодных камней, между которыми пробивалась жухлая трава, и безжизненной тишиной, омрачаемой криками стервятников. Как ни настраивала себя Мизандель, а все же оказалась не готовой к открывшейся картине. Равнина, насколько хватало глаз, была усеяна мертвыми телами. Прикрыв рот руками, смотрела она огромными от ужаса глазами, на то, как смерть примирила лютых врагов. Кругом, застыв в неестественных позах, лежали вповалку и люди, и орки, и эльфы. В местах особенно ожесточенных схваток образовались небольшие курганы и валы из трупов. И над всем этим кружили тучи воронья.

- «Какой ужасный итог войны… - подумала девушка – и какое нелепое было начало»…

***

Обер-церемониймейстер громко и торжественно объявил:

- Посол Ривенделла – лорд Брандбретила, владыка Тауримлада с дочерью. Грянули фанфары, высокие парадные двери медленно распахнулись, показав строгое убранство тронного зала. Под величественные звуки музыки Глир-Асгарнаур и Мизандель вошли внутрь. Белый трон стоял на возвышении в центре огромного помещения. Высокие стрельчатые потолки поддерживались двумя рядами резных колонн. Солнечный свет, проникая в узкие окна, прочертил на гладком паркете яркие полосы.

Пройдя две трети зала, эльфы остановились.

- От лица лесного народа приветствую вас, король Элендил, - посол Ривенделла склонился в почтительном поклоне – я уполномочен заверить Ваше Величество, в нерушимой дружбе между нашими…

- К чему эти высокопарные речи…- раздался громкий властный голос – Я рад снова видеть тебя, Глир, мой старинный друг.

Сидевший на троне высокий бородатый мужчина порывисто встал, и, спустившись с возвышения, обнял эльфа.

- Ты как раз вовремя. В ближайшее время мне потребуется твой совет – произнес король доверительным тоном, положив руку эльфу на плечо – в приграничных территориях активизировались орки. Их шайки бесчинствуют на дорогах Удуна и Западного Нурнена. Чтобы пресечь разбойные нападения мы предприняли две карательные операции против орков. Но ты же знаешь, орки – подданные Темного Властелина, и находятся под его защитой. В ближайшее время мы ожидаем посольство Мордора с ультиматумом.

***

Не успел король договорить, как громкое пение труб возвестило о новом визитере.

- Посол Мордора – Голос Саурона – громогласно объявил обер-церемониймейстер.

- Вот видишь, началось… - король поднялся на возвышение и занял место на троне.

Глир-Асгарнаур и Мизандель встали справа у подножия трона.

Под звуки фанфар опять распахнулись церемониальные двери, и на пороге возникла высокая черная фигура.

- «Ну и страшилище…» - подумала Мизандель, сморщив носик, когда посол Мордора приблизился.

Голос Саурона был одет в черный балахон с накинутым на голову капюшоном. Большую часть лица его закрывала покрытая мордорскими письменами черная стальная маска, с тремя большими и шестью малыми рогами. Прорезей для глаз и носа не было, и открытым оставался только рот и подбородок.

- Мой господин Саурон приветствует вас… - и посол выдавил гримасу, которая, по его мнению, должна была означать улыбку. Неровный бесгубый, покрытый коростами рот, растянулся, обнажив два ряда грязных, гнилых зубов.

Король кивнул.

- Темный Властелин недоволен неравноправным положением орочьего меньшинства в приграничных территориях. – продолжал посол – Саурону небезразлична судьба бедных орков, которые в той местности являются коренным населением. Мордор требует предоставить широкую автономию пограничным провинциям Удун и Западный Нурнен, томящимся под властью Гондора.

Король поднял руку:

- Передай своему господину, что Гондор сам в состоянии разобраться со своими территориями. Ни о какой автономии речь идти не может – жестко отчеканил Элендил.

- Это отказ?! – изо рта посла брызнула темная слюна.

- Аудиенция закончена… - король не собирался продолжать разговор.

- Что ж, Темный властелин предвидел такое развитие событий. В таком случае я уполномочен заявить, что если Гондор не в состоянии защитить своих подданных, то Мордор оставляет за собой право для защиты орочьего меньшинства от геноцида, ввести в Удун и Западный Нурнен ограниченный контингент войск – Голос Саурона повернулся, и быстрым шагом направился к выходу.

Король обратился к эльфу.

- Лично я не вижу мирных путей разрешения конфликта. – проговорил он задумчиво – что скажешь старый друг?..

- Тогда это война… - с непроницаемым лицом промолвил Глир-Асгарнаур, и с тревогой посмотрел на дочь. Но та не слушала разговор. Ее внимание было поглощено созерцанием гвардейцев из почетного караула.

***

Мизандель задумчиво брела по полю прошедшей битвы, вглядываясь в лица убитых. От обилия трупов по спине бегали холодные мурашки, а к горлу подкатывала противная тошнота. Время от времени ей приходилось переворачивать мертвые тела или части снаряжения, чтобы опознать лица бойцов. Перевернув очередной тяжелый щит, юная эльфийка застыла в ужасе. Прямо в упор на нее смотрела жуткая оскаленная волчья морда. На огромных клыках запеклась бурая кровь. Придя в себя, девушка поняла, что зверь давно мертв. Подчиняясь внезапному порыву жалости, она потрепала мертвого волка за ухо, и прошептала:

- Бедный песик, а тебя-то за что…

Глава 3. Танцы с волками.

Фаланга замерла в ожидании нападения. Но все равно начало атаки от внимания солдат ускользнуло.

Варги как всегда появились внезапно, словно из-под земли. Вот с кошачьей грацией на вершину вала из тел павших вскочила первая зверюга. Низко наклонив голову, она некоторое время принюхивалась, обводя злобным взглядом маленьких красных глаз застывших людей. Поговаривают, что варги произошли от роханского степного волка, но даже если и так, то в этих тварях не осталось почти ничего от их благородного предка.

Размером с крупную лошадь, они больше похожи на помесь гиены и льва. Их погонщики – низкорослые орки-кочевники из пустынных окрестностей Барад-Дура – безжалостные убийцы, по коварству и злобе превосходили своих ужасных скакунов. Втянув воздух еще пару раз, зверюга, прогнулась еще, и, разинув огромную зловонную пасть, издала протяжный вой, перешедший в сатанинский хохот. Этот ужасный клич подхватили десятка полтора тварей. Через несколько мгновений целая лавина варгов, в один прыжок преодолевая разделительный вал, с лаем и хохотом устремилась к позициям людей.

- «Их командир либо круглый идиот, либо гениальный тактик – подумал Талион - безжалостный бездушный шахматист, с легкостью жертвующий фигуры ради получения стратегического превосходства на доске». Не надо заканчивать военных академий, чтобы понять, что кавалерийская атака на фалангу «в лоб» чревата бесполезной потерей конницы. Впрочем, как и обстрел из луков сам по себе не даст результатов – фаланга просто закроется щитами. А вот совместная атака лучниками и конницей, в теории, неминуемо приведет к потерям кавалерии от дружественного огня, либо... Если только варгов не принесли в жертву. Чтож, посмотрим-посмотрим – хмыкнул страж.

***

Солнечный свет, проходя через цветные витражи высоких стрельчатых окон, причудливо преломлялся и разбрасывал радужные блики на стены большой римской аудитории. Гробовую тишину нарушал лишь скрип сотни перьев по пергаменту и стук мела по классной доске. Талион уныло сидел за партой, подперев рукой вихрастую голову. Он обвел отсутствующим взглядом своих одноклассников, прилежно записывающих нравоучения седовласого профессора Глоссера – преподавателя боевой тактики королевской военной академии Гондора. Взгляд молодого человека остановился на цветных окнах и подернулся мечтательной пеленой.

- Атакуя людей, варги обычно пытаются запрыгнуть в центр отряда, за передовые позиции, чтобы избежать плотного частокола выставленных в сторону противника смертоносных копий – Глоссер, чертивший до этого времени тактические схемы сражения, повернулся к аудитории и внимательно оглядел кадетов поверх маленьких круглых очков, - Специально для таких случаев в нашем военном деле существует пехотное построение фалангой.

- Господин Талион, поведайте нам, что вы знаете о фаланге – в голосе профессора чувствовались нотки сарказма.

- М-м-м… - военный тактик как всегда застал юношу врасплох, - это пехота… с копьями…

Со всех сторон послышались сдавленные смешки…

- Садитесь, Талион… иначе вы задавите нас силой своего интеллекта… - ответ явно разочаровал преподавателя.

- Э-э-э?.. с луками?.. – Талион неуверенно поглядел по сторонам в поисках поддержки.

Тут не выдержав, грохнула дружным хохотом вся аудитория.

- Да, садись уже, болван! – не выдержал профессор - Любой, кто знаком с построением фалангой, знает, что в сражении одномоментно принимают участие четыре первых шеренги. Причем, если у бойцов первой линии длина копья составляла два метра, то у воинов второй линии – три метра, у третьей - четыре метра, у четвертой – пять метров.

 

Это обеспечивает такую плотность острых наконечников с фронтальной стороны, что противник сдерживается на расстоянии и добраться до ближнего боя может, только понеся значительные потери. Остальные же ряды держат копья вверх под углом сорок пять градусов.

Талион, под дружный хохот и улюлюканье одноклассников, резко опустился за парту и уронил голову на руки. Ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда…

***

- Принимайте этих драных кошек на копья – голос сотника едва перекрикивал лай и хохот варгов – да не забывайте про мартышек в седле!

Вот, ближайшая зверюга, не снижая скорости, пружинисто присела, и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами взметнулась бурой тенью. Легко преодолев передовые шеренги, тварь, с размаху напоролась сразу на три подставленных копья. Раздался громкий треск – одно древко не выдержало удара и сломалось. На солдат брызнуло черным и вонючим. Сатанинский хохот сменился жалобным воем, переросшим в булькающее сипение.

Наезднику повезло еще меньше. Вылетев по инерции из седла, орк перевернулся в воздухе, и точнехонько насадился задницей на копье Талиона, дернулся и затих. От неожиданности страж чуть не выронил оружие из рук. Копье сразу стало тяжелым и он вынужден был упереть его тупым концом в землю. Сверху по древку побежала темная струйка густой жижи. Через мгновение Талион, державший копье обеими руками испачкался ею до запястья.

- «Наконец, я вдохну полной грудью запах орочьей крови!» - с пафосом подумал модой человек. Поднеся ладонь носу, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох…

Смрад был, такой, что юноша едва не потерял сознание. То, что он принял за кровь, было содержимым проткнутого насквозь орочьего кишечника… Талион выронил копье. Дикий рвотный позыв скрутил его тело, согнул напополам и бросил на колени.

***

Талион так блевал только однажды… Тем майским вечером, он и еще полдюжины одноклассников - таких же четырнадцатилетних подростков, решили весело отметить окончание третьего курса военной академии. Дружной галдящей гурьбой они завалились в таверну «Хмельной Эльф» в нижнем городе, и, заняв самый видный стол, заказали себе жареную на вертеле оленину и черный портер. После второй пинты крепкого гномьева пива, они уже почувствовали себя бравыми ветеранами, прошедшими не одну войну. Пафосно вздымались кружки, хмельные голоса выкрикивали тосты, которые, как казалось пьяным подросткам, могли принадлежать только героям прошлого:

- За короля!..

- За академию!..

- За Стражей Цитадели!..

Талион сидел за дубовым столом и тупо улыбался. В глазах у него все плыло, голоса галдящих друзей казались низкими и растянутыми. Желудок как будто узлом связали, а к горлу подкатывала тошнота.

 

Т-та-али-ио-он!.. – раздался совсем рядом пьяный голос его приятеля Джонотана Блюбери – ты чего такой смурной, дружище? Тебе срочно нужно выпить…

В руке у Талиона вдруг появилась полная кружка портера. Он сделал большой глоток, но пиво не желало проглатываться. Оно противной тошнотворной волной подкатывало к горлу. Юноша сделал усилие и проглотил треклятое пойло, но, спустя мгновение тошнота вновь подступила…

- Пускай Талион скажет тост!..

- Да, скажи, Талион!.. – послышались пьяные выкрики приятелей.

Молодой человек, подавив очередной приступ тошноты, тяжело поднялся, пошатываясь обвел присутствующих осоловелым взглядом, и поднял кружку.

«За Гондор!» - хотел было сказать юноша, но вместо этого, не справившись с очередным рвотным позывом, обильной вонючей струей, выплеснул прямо на стол содержимое своего желудка. В воздухе невыносимо запахло кислятиной. Пока Талион бежал к выходу он умудрился заблевать ползаведения. Приступы тошноты еще долго сотрясали тело молодого человека. Остаток ночи он так и провел – в обнимку с корытом-поилкой для лошадей.

***

- Держать копья, дистрофики! – казалось, что сотник орет прямо на ухо – готовьте кинжалы, добейте гадину!

Варг никак не хотел дохнуть. Бойцы при помощи подоспевших товарищей, приложив немыслимые усилия, поставили вертикально копья с трепыхавшимся на них зверем. Хрипя и ругаясь, на чем свет стоит, добрая дюжина солдат упиралась в скользкие от черной горячей крови древки. Неожиданно острые наконечники проткнули тварь насквозь, и под действием собственной тяжести туша варга, нанизываясь на копья, как молодая баранина на вертел, сползла к самой земле, и затихла. Ближайшие фалангеры, побросав копья и щиты, схватились за кинжалы. Подвывая от страха, они осторожно, шаг за шагом, приблизились и нерешительно обступили неподвижного зверя.

Однако, варг не собирался сдаваться. Как только солдаты оказались в пределах досягаемости тварь атаковала. Одного взмаха мощной лапы хватило, чтобы два бойца со вспоротыми животами навсегда остались в этой долине. Остальные, вопя во весь голос, в ужасе бросились было в рассыпную, но, не пробежав и трех метров, столкнулись с плотными рядами своих же боевых товарищей. Фаланга, если смотреть сверху, стала похожа на гондорский сыр, такой с большими круглыми дырами.

Подобрав щиты, солдаты прикрылись ими, образовав подобие пятиметровой бойцовской арены, в центре которой, скуля, ползал раненый варг, а с краю стоя на четвереньках, и не замечая происходящего, неудержимо блевал молодой боец. Пятиметровые копья в таких стесненных условиях были бесполезны, и солдаты предпочли, спрятавшись за большими квадратными щитами, дождаться пока зверь истечет кровью и сдохнет самостоятельно.

- Эй, парень!!! Паре-е-ень!.. Обернись же скорей… - Талион не сразу понял, что кричат ему – Да поверни, ты, свою тупую башку!..

- А?! Чего?! – промямлил он, оборачиваясь и вытирая рот рукавом, – Твою мать!.. Юноша наконец-то увидел варга. Тот, сверля стража злобным взглядом, орудуя одной здоровой передней лапой, медленно полз в направлении молодого человека. При каждом движении тварь повизгивала, а из оскаленной пасти толчками брызгала кроваво-черная пена.

-Нет-нет-нет, не-е-ет!.. – голос Талиона предательски дрогнул и сорвался в фальцет. Сидя на земле, и не сводя глаз с приближающейся зверюги, молодой человек, нелепо отталкиваясь руками и ногами, торопливо попятился прочь. Но далеко уползти ему было не суждено. Буквально через полтора метра юноша спиной уперся в стену ростовых щитов и руками нащупал квадратные носки грубых солдатских сапог.

- Пустите меня – Талион судорожно забарабанил кулаками по щитам – ради всего святого!!!

- Пш-шел прочь, собака – раздался из-за щитов грубый голос – самим места мало, вздохнуть невозможно! Проваливай – и для убедительности пехотинец толкнул щитом юношу, да так, что тот не устоял на ногах и упал в грязь.

Падая, он еще раз увидел горящие злобой глаза зверя, и понял, что схватки ему не избежать. Вот только он понятия не имел, как противостоять варгу. Слишком уж все происходящее вокруг отличалось от того, чему учили в военной академии.

***

Звон учебных клинков, многократно отраженный высокими сводчатыми потолками, казалось, наполнял огромный зал до краев. Молодые юноши в облегающих лосинах и просторных рубахах, разбившись попарно, увлеченно махали полутораметровыми мечами, постигая премудрости фехтования – этого завораживающего танца со смертью.

Их преподаватель и заслуженный мастер меча маститый мэтр л’Епи дю Фуррон важно прохаживался вдоль фехтующих подростков и вещал:

- Если удар с вашей левой стороны, прыгните вправо и сбейте удар скрещенной подвешенной стойкой, удерживаемой высоко, острием вниз и вперед. – он пригладил окладистую седеющую бороду - Теперь нанесите контрудар либо навесным ударом, или высоким толчком навершием.

Талион стоял в паре с здоровяком Гренджоем по кличке Тролль. Юноша только что провел блестящую комбинацию, завершив атаку звонким шлепком плоскостью учебного меча по троллевой заднице. И теперь сто двадцать килограмм грубой физической силы, приближались к молодому человеку, яростно размахивая двуручным мечем.

- Ломающий удар из стойки Плуга заключается в простом подъеме меча и силовой встрече удара, заставляя его отклониться, в то время как ваш меч готов к гневному удару – голос мастера фехтования гулко отражался от стен просторного зала.

«Почему бы и нет?» - подумал Талион, и опустил руку, держащую меч почти до уровня колен, направив клинок прямо вперед, острием целясь в подбородок противника. Когда Гренджой приблизившись, рубанул наотмашь, как будто хотел убить быка, юноша просто поднял свой меч. Оружие противника с металлическим звоном легко соскользнуло в сторону, отклоняясь от намеченной траектории, и, ударило в пол, высекая искры. Меч Талиона напротив был поднят вверх и готов к решающему удару. Мелькнул отраженный сталью солнечный свет, коротко свистнул рассекаемый клинком воздух. Молодой человек остановил полет меча в дюйме от ключицы Гренджоя.

- Браво, Талион! Браво! – громко произнес метр дю Фуррон аплодируя.

***

Все произошло так стремительно, что юноша не успел даже осмыслить произошедшее, а не то, что выработать стратегию схватки. Талион, едва оправившись от толчка щитом, стоял на коленях, тяжело опершись на руки, когда варг атаковал. Раздался вой, больше похожий на булькающий клекот. Вложив остатки сил в последний бросок, зверь, оттолкнувшись единственной здоровой лапой, метнул свое израненное тело в сторону человека. Огромная зубастая пасть была нацелена прямо стражу в голову. Талион от бессилья загреб земли, собираясь бросить ее твари в глаза, когда его рука нащупала какой-то твердый длинный предмет. Не останавливая движения, юноша резко выбросил руку вперед, выставив перед собой расщепленный обломок копья. Через мгновение, хрипя и булькая, тяжелая смрадная туша, сбив с ног, навалилась на молодого человека, окутав резким запахом псины. Глаза и рот моментально забились грубой вонючей шерстью, остановив крик ужаса. Откуда-то издалека послышался топот десятков ног и невнятные крики, сопровождающиеся глухими ударами. Под доспехи потекло что-то липкое и горячее.

***

- Что ты делаешь?!. У меня полный рот твоих волос! – с притворным недовольством прошептал Талион – Олисия, перестань пожалуйста!..

В большой кедровой купели, стоящей посреди погруженной в полумрак роскошно обставленной комнаты, с тихим плеском ритмично колыхались два обнаженных тела. Неровный свет одинокой свечи отбрасывал на драпировки и гобелены, покрывавшие стены, причудливые отблески.

- Как пожелает мой рыцарь! – девушка на мгновение оставила в покое его ухо – Вот, только сначала зацелую тебя до полусмерти, и перестану! И рассмеявшись, вновь засыпала юношу копной мелких золотистых кудряшек.

Он прервал ее звонкий смех долгим нежным поцелуем. Руки сами собой обвили хрупкий гибкий стан и крепко прижали девушку.

- Может еще разочек, Олисия? – виноватый и просящий взгляд голубых глаз был так мил и комичен, что девушка вновь невольно прыснула в кулачек. Гибким кошачьим движением она отстранилась, и, ловко вывернувшись из мужских объятий, легко выпорхнула из купели. Закатный луч, неведомо как проникший за плотно зашторенные занавески, преломился в каплях воды, сбегающим по ее округлым формам, наполнив царящий в комнате полумрак драгоценным бриллиантовым сверканием. Девушка накинула длинный пушистый халат, и, запахнув его полы, быстро завязала пояс. Очарование момента растаяло без следа.

- Мой рыцарь опоздает к вечернему построению - Ее карие глаза озорно смотрели на Талиона.

- Ну, пожалуйста, Олисия! – не унимался юноша – всего один разок!..

- Господин Талион желает оплатить еще час моего времени? – девушка, нахмурившись, посмотрела на него, удивленно приподняв одну бровь.

- Нет, Олисия!.. Ты все не так поняла… - промямлил молодой человек, нелепо прыгая на одной ноге - штаны упорно не желали одеваться на мокрое тело – Я же это… люблю тебя!..

- Знаю я вашу солдатскую «любовь» – в голосе Олисии, ставшем вдруг колючим, появились металлические нотки, - или плати, или проваливай. А не то я сейчас позову охрану…

- Не надо охрану… - Талион сгреб в охапку одежду и стремительно выбежал из борделя.

***

Одноглазый ворон был стар, и от того мудр. Он вместе со своей стаей кружил над полем сражения. Но если более молодые птицы, ослепленные близкой добычей, опустились ниже, а самые отчаянные уже скакали среди трупов, то старый ворон не спешил снижаться – опыт ему подсказывал, что сегодня добычи хватит всем. Он не торопясь завершал очередной виток и внимательно рассматривал землю под собой. Даже одним глазом мудрая птица видела, как большие хищные звери, подчиняясь злой воле своих седоков, бросались на строй людей, и, повисая на копьях, дорого продавали свою волчью жизнь. С высоты птичьего полета хорошо были видны бреши, пробитые варгами в безупречной защите фаланги. В некоторых местах частокол копий был уже недостаточно плотен, кое-где отсутствовавшие щиты над головами солдат, открывали вороньему взору плечи и спины бойцов.

Вдруг, бывшая до этого маленькой черной точкой, орычья стрела, стремительно увеличиваясь в размерах, моментально приблизилась к парящей в высоте птице. Ворон взмахнул крыльями, и, уходя с опасной траектории, удивленно посмотрел, как оперенная смерть, остановившись в высшей точке своего полета, устремилась вниз к земле. Взглядом единственного глаза ворон проводил стрелу до одной из брешей в щитах фаланги, и поэтому отчетливо видел, как упал, схватившись за горло один из солдат. Ворон торжествующе каркнул, и радостно замахал крыльями. Да, воистину, сегодня добычи хватит всем…

***

Худшие опасения людей, похоже, сбылись. Противник пожертвовал отрядом наездников на варгах, чтобы нарушить безупречное построение фаланги. И неплохо в этом преуспел. Лишившись плотного строя, фалангеры тут же стали нести потери от ураганного обстрела вражеских лучников.

Среди солдат нарастала паника. Стрелы то и дело находили очередную жертву. То тут, то там бойцы, роняя копья, падали в грязь, истошно вопя и булькая кровью, что явно не укрепляло воинский дух в фаланге.

- А я говорю держать строй, обезьяны безмозглые!!! – среди царящей вакханалии рев сотника, как ни странно обладал успокаивающим эффектом. – Что вы жметесь друг к другу как педики, и трясетесь как трусливые гимназистки. А ну, сомкнуть ряды, забодай тебя комар!!!

Сотник, не взирая на свое пролетарское происхождение, явно обладал талантом бытового психолога. Житейская мудрость подсказывала ему, что любая деятельность лучше бездействия. Если солдата не занять изнуряющим физическим трудом, то ему в голову тут же лезут всякие глупости, разлагающие дисциплину. Чем просто стоять и ждать смерти, пусть лучше, вон, убитых варгов таскают.

- А дохлых шавок волочите в тыл, недоумки, а то так и будете об них спотыкаться. Еще носы расквасите – что я тогда скажу вашим мамочкам!!! – голос сотника стал наигранно грустным.

Бойцы, обвязав мощные лапы мертвых зверей  веревками, упираясь и кряхтя от натуги, поволокли неподъемные туши в тыл.

***

Талион задыхался. Рот и нос юноши были плотно забиты грязной вонючей шерстью, а грудную клетку сдавила навалившаяся сверху туша варга. Первая эйфория от победы над зверем прошла, когда он понял, что никто не собирается доставать его отсюда. Несколько попыток освободиться самостоятельно закончились неудачей. Тварь как будто приросла к земле. Он кричал, плакал, звал на помощь, в бессильной ярости колотил кулаками по смрадной мохнатой шкуре. Все тщетно.

И вот, когда молодой человек, обессилев от удушья и безысходности, замер и приготовился умерать, сверху раздались невнятные голоса, и туша варга пришла в движение.

В глаза ударил нестерпимо, до боли, яркий свет, заставивший молодого человека со стоном зажмуриться. С усилием он сделал спасительный вздох. Воздух сражения, пропитанный запахом смерти, крови, пота и грязи, казался юноше слаще божественной амброзии. Проклятая псина, припечатавшая парня к земле, куда-то исчезла, и больше не сдавливала грудь мохнатыми тисками.

Талион попробовал пошевелиться, но затекшее тело не желало слушаться. Кровообращение восстанавливалось с невыносимой болью. Миллионы маленьких злых игл, казалось, впивались в каждую мышцу. Но, несмотря на все страдания, он был жив. ЖИВ!!! И даже, как это не удивительно, похоже цел, и, если не считать несколько царапин, невредим.

Обретя способность двигаться, страж тяжело сел. Болела каждая клеточка его тела. Осмотрев себя, юноша понял, что весь с головы до ног измазан жирной вонючей грязью. Одежда насквозь пропиталась черно-бурой варговой кровью, и, противно липла к телу.

Сидя на земле, Талион, с трудом вспоминая схватку со зверем, с удивлением понял, что практически в одиночку победил варга. Но это осознание прошло как-то просто и буднично. Никакого пафоса и триумфа в душе и в помине не было. Была только грязь и вонь. Море грязи и море вони. И смерть. Море смерти… До юноши постепенно стало доходить, что реальная война, и его подростковые грезы, не имеют ничего общего…

***

Глава 4. Бал разбитых грез

Мизандель, опустив голову, стояла посреди бескрайней долины. Одна живая в этом скорбном царстве смерти. С тоской она смотрела на мертвецов, которые еще вчера радовались жизни.

- «А ведь кого-то из них я день назад могла встретить на балу» - эта незамысловатая мысль ужаснула ее, повергнув в шок.

***

По тысячелетней традиции, сложившейся еще в те далекие времена, когда Гондора не было на картах Средиземья, в честь объявления войны устраивался королевский бал. Широкое празднование начала боевых действий уходило корнями во тьму веков, и было связанно с древними ритуалами жертвоприношений духу войны.

Целую неделю высшее общество Гондора гудело как растревоженный улей, обсуждая подготовку к предстоящему балу. Для Мизандель это был первый выход в свет, и она невольно поддалась всеобщей нервозности, чем доставила отцу много неприятных минут.

После трех дней непрерывных истерик и скандалов Глир-Асгарнаур выяснил, что он черствый сухарь, равнодушный и безучастный к проблемам дочери циник, и вообще никудышный отец. Что он целыми днями занят этой своей войной, и что ему наплевать, что дочери не в чем пойти на бал. А еще он понял, что у эльфов тоже бывает переходный возраст.

Лорду клана, уполномоченному послу лесного народа, понадобились все навыки дипломатического искусства, чтобы нивелировать конфликт, направив негативную энергию в созидательное русло. Приложив максимум усилий, он убедил дочь, что время еще не упущено, и, его достаточно, чтобы купить ткань, и заказать платье у портного.

Лучшие ткани в Гондоре продавались на Текстильной улице второго уровня нижнего города. Явившись в лавку к открытию, Мизандель целый день перебирала шелк, атлас, тюль и органзу, и долго не могла решить, каким будет ее платье. Измучавшись в конец, уже ближе к вечеру, она наконец определилась с выбором, и заплатив деньги, отправилась домой прижимая к груди объемный сверток.

Темные мощеные улицы по позднему времени были безлюдны и пусты. Редкие масляные фонари давали мало света, и юная эльфийка вынуждена была пробираться на ощупь. Когда Мизандель вся дрожа толи от страха, толи от ночного холода, проходила мимо большого каменного здания с цветастой вывеской «Хмельной эльф», изображавшей кого угодно, но только не эльфа, дверь таверны неожиданно распахнулась и на улицу хлынула атмосфера праздника. Пиликала скрипка, слышался громкий смех и хмельные речи. Из кабачного дурмана в сумрак ночи нетвердой походкой шагнули три мужские фигуры.

- А я говорю, пойдем в «Три котла» - там пиво свежее… - произнес заплетающийся молодой голос.

- Неее, Талион, пойдем лучше в «Белое древо» там такие девчонки… - и второй юноша руками изобразил огромные груди.

- Постойте, господа, - прервал его третий – тут в тени кто-то прячется… Выходи сейчас же, супостат, и сражайся. Молодые люди с лязгом обнажили мечи.

- Н-не надо, я в-выхожу – заикаясь промямлила Мизандель, и шагнула в круг света.

- Это кто тут у нас? – первый юноша вихляющей походкой направился к девушке – какая прелесть… Позвольте вашу ручку мадмуазель…

Молодой человек еле стоял на ногах, и чуть не упал, склонившись в шутовском поклоне.

Воспользовавшись замешательством, Мизандель решила проскочить мимо парней. Ей это практически удалось, однако юноша, которого другие называли Талионом, резко выбросил руку в сторону и поймал девушку за рукав.

- Мадмузель уже уходит? – угрожающий тон молодого человека не предвещал ничего хорошего.

- Пусти меня… - Мизандель сердито дернула рукой. От этого движения капюшон упал с ее головы, и темные локоны разметались по плечам, обтекая острые эльфийские уши.

- Так она – эльфийка?! – удивленно воскликнул третий юноша – ребята, смотрите, она чертова длинноухая!

- И какое нам до этого дело? – заплетающимся голосом спросил второй юноша.

- А такое, Джонотан, что все длинноухие – ведьмы – страшным шепотом добавил третий парень.

Талион, до сих пор державший девушку за руку, с опаской повернул голову и посмотрел на нее. Их лица оказались очень близко, а глаза встретились.

- Буууу!!! – резко подавшись вперед, вдруг громко выкрикнула Мизандель, сделав страшные глаза.

Юноша от неожиданности отшатнулся и выпустил руку девушки. В небесно-голубых глазах стража застыло изумление и растерянность.

Ощутив свободу, юная эльфийка рванула вдоль по темной улице, навстречу ночной прохладе.

В след ей донесся дружный хохот, свист и улюлюканье.

- Слушай, Талион, - всхлипывая от смеха, проговорил Джонотан – признайся, дружище, она тебя укусила? Да?!

Талион не отвечал, он задумчиво смотрел в темноту ночного города, туда, где скрылась незнакомка.

***

- Одну минуточку, госпожа. Сейчас… Последний стежок… - пробормотал портной, слегка встряхнув и расправив ткань на подоле – Вот и все! Готово! А теперь повернитесь к свету – отступив на шаг, он всплеснул руками, и в умилении прижал сцепленные кисти к груди – Великолепно!.. У меня нет слов… Просто ангел!..

Мизандель посмотрелась в большое ростовое зеркало. Никакого ангела она там не увидела. Из глубины холодного стекла на нее строго глянула молодая стройная брюнетка, с большими светло-серыми глазами на миловидном лице. Девушка критическим взглядом окинула себя с головы до ног. Что и говорить, платье сидело идеально.

В нежном розовом оттенке сочетались невинность утренней зари и свежесть распускающегося бутона. Отсутствие бретелей выгодно подчеркивало изящный силуэт линии плеч и спины, а элегантное декольте в форме сердца было усыпано блестящими самоцветами. Объемные декоративные цветы асимметрично расположенные на подоле, делали платье еще более стильным.

- Такое платье прекрасный выбор для девушки, которая не хочет прятать свою фигуру, - щебетал портной, порхая вокруг, незаметно оправляя платье, и собирая с него невидимые соринки - а напротив, желает продемонстрировать все изящество линий силуэта, оставаясь при этом элегантной и романтичной.

В комнату неслышно вошел отец, да так и остановился у двери, невольно залюбовавшись дочерью.

- «Боги Леса, как она похожа на свою мать…» - кольнуло тоской сердце эльфа.

Глир-Асгарнаур сделал знак портному, и тот, кивнув с пониманием, поспешил удалиться.

Отец подошел к дочери со спины, и, обняв за плечи, неловко чмокнул подставленную щеку.

- Тебе нравится, пап? - задумчиво произнесла Мизандель.

- Очень – честно ответил эльф – на балу ты будешь самой красивой и обворожительной.

- Правда, пап? – лицо девушки просияло.

- Правда, Нин-Гвилвилле… - с этими словами Глир-Асгарнаур повесил на шею дочери изящный кулон виде серебристого трилистника, на тонкой метрилловой цепочке, - это Калан-Фородринэль – Свет Северной Звезды… Он принадлежал твоей матери… Теперь он твой…

Творение эльфийских мастеров, казалось, было пропитано тайной грустью - как только на него упал свет, в ушах невольно возник мелодичный хрустальный звон плавно переходящий в звуки лесной флейты и тихое нежное пение.

- Береги его – это могучий артефакт, в нем магия нашего народа, Свет северной звезды - символ эльфийского бессмертия…

***

Для проведения праздника, было отведено три больших зала королевского дворца. Король, как хозяин бала, приветствовал прибывающих гостей в тронном зале. Здесь же проходил светский раут. Поражающий своей скромностью и аскетизмом убранства в будние дни, по поводу праздника тронный зал преобразился. Стены были драпированы багряным и золотистым бархатом. В промежутках виднелись цветные гобелены, изображавшие сцены из истории Гондора. Три огромные, казалось на тысячу свечей, хрустальные люстры, щедро разбрасывая драгоценное сверкание, отражались в до блеска начищенном паркете.

Второй зал – церемониальный – был полностью отдан в распоряжение танцующих. Расположившийся на балконе оркестр играл волшебную лирическую музыку. В ожидании танцев по залу прогуливались элегантные кавалеры в сопровождении прекрасных дам, галантно раскланивавшиеся, приветствуя друг друга.

В третьем зале – воинской славы – были накрыты праздничные столы. Сияло начищенное столовое серебро, блюда и тарелки конкурировали в белизне с накрахмаленными скатертями, сверкал хрусталь бокалов, искрилось рубиновыми всполохами знаменитое гондорское марочное вино. Столы просто ломились от всяческих яств. Жаренные молочные поросята, уютно устроившись на подложке из овощей, соседствовали с запеченными куропатками, изысканные морепродукты чередовались с экзотическими сырами, оленина, приготовленная на вертеле, разнообразные пироги и сладости ублажали взор гостей. Все это было красиво украшено фруктами, овощами и зеленью, и источало такие изысканные ароматы, что проходящие мимо гости на секунду останавливались, и удивленно заглядывали в зал.

Вдоль стен, словно охраняя это изобилие, застыли парадные доспехи великих королей прошлого. По стенам было развешено турнирное оружие и картины, изображавшие батальные стены. С сосредоточенно-учтивыми лицами взад-вперед сновали слуги с серебряными подносами.

***

Глир-Аскарнаур и Мизандель прибыли ровно к десяти часам вечера, как было указанно в приглашении. Выйдя из кареты, эльф подал руку дочери, и девушка, придерживая подол платья, осторожно ступила на камни мостовой.

Дворецкий, склонился было в поклоне, да так и замер с открытым ртом, забыв распахнуть двери. И, знаете, было от чего… От кареты шла… нет, плыла девушка, юная как отблеск утренней зари, и прекрасная как свет вечерней звезды. Линию изящного силуэта обнаженных плеч, продолжало нежно-розовое платье, украшенное переливающимися стразами и словно живыми розами. Изящные руки по локоть были облачены в элегантные в цвет платья перчатки. Темные волосы, уложенные в высокую прическу, эффектно подчеркивали грациозную шею и острые эльфийские ушки. По обеим сторонам лица струились нежными завитками два легкомысленных локона. На груди блистал всеми цветами радуги серебристый трилистник. Когда юная эльфийка в сопровождении отца миновала входную группу дворецкому почудились нежные звуки арфы, переплетающиеся с неземным пением.

- «Вот ведь, ведьма длинноухая…» - пробормотал дворецкий, придя в себя.

- Владыка Тауримлада с дочерью – объявил церемониймейстер, и, также, как неделю назад, эльфы вошли в зал под звуки фанфар. И опять король сделал несколько шагов навстречу, распахнув руки для объятий.

- Глир, дружище, рад приветствовать! – монарх обнял посла, дружески похлопывая по спине – а это что с тобой за красавица? Неужели твоя дочь? Как тебя зовут, юная леди?

- Мизандель, Ваше Величество – девушка лучезарно улыбнулась и склонилась в глубоком реверансе, подумав про себя – «Да, неужели… Заметил, значит… А в прошлый раз я наверное была невидимая…».

- Ооо!.. Как это будет с эльфийского?.. Гмм…, Любовь, Зажигающая Звезды – король улыбнулся, и, обращаясь к отцу девушки, сказал – даа, что, вы, эльфы, действительно умеете хорошо делать, так это давать имена своим детям. Ладно, пойдем, Глир, я познакомлю тебя с моими военачальниками – Элендил слегка хлопнул эльфа по плечу.

- Папа!.. – в отчаянии вскрикнула Мизандель, и сделала большие глаза…

- Я сейчас, дочка… только решу пару вопросов – было видно, что эльф разрывается между королем и дочерью – сходи пока… потанцуй…

И Мизандель осталась одна, посреди огромного тронного зала, в толпе незнакомых людей.

- Прекрасно!!! – прошипела она себе под нос – развлекайся, значит, и ни в чем себе не отказывай!..

Делать нечего, не стоять же столбом, как одинокое дерево в поле, и девушка пошла вперед, ориентируясь на звуки музыки.

Обмахиваясь веером, Мизандель не спеша двигалась мимо каких-то богато одетых людей и их нарядных спутниц. Кругом царила атмосфера непринужденного веселья. Кавалеры развлекали дам увлекательными историями. Женщины отвечали им улыбками и сдержанным смехом. Но стоило девушке приблизиться к беседующим, как все они замолкали, и начинали смотреть на нее. Нет, они не просто смотрели – они пялились на молодую эльфийку так, как будто у нее был рог посреди лба.

- «Что со мной не так?» - чуть не плакала девушка, незаметно ощупывая платье и теребя руки.

Больше всего Мизандель задевало то, что стоило ей миновать разглядывающих ее гостей, как за ее спиной они моментально склоняли головы друг к другу и начинали обсуждать что-то с удвоенной силой. Юношеский максимализм подсказывал эльфийке, что обсуждают непременно ее.

Наконец, сгорая от стыда, девушка добралась до церемониального зала. Это было самое большое помещение дворца, и располагалось оно на уровень ниже. Так что переход из тронного зала выводил на один из двух балконов церемониального зала. С первого балкона вниз вела широкая лестница с массивными белыми перилами и ковровой дорожкой. На противоположной стороне на втором балконе располагался оркестр, игравший прекрасный вальс.

Мизандель робко подошла к лестнице, оперлась о перила, и замерла, зачарованная открывшейся картиной. Посреди огромного зала плавно кружились в медленном вальсе около сотни пар. Девушка, затаив дыхание, смотрела, как элегантные кавалеры легко вели своих очаровательных партнерш. Послушные сильной мужской руке, дамы, разноцветными бабочками летали по кругу, потом замерев, прогибались, чуть не до паркета, чтобы пустить пару по новой линии танца.

Вальсирующие фигуры гипнотизировали девушку, лирическая музыка околдовывала, и вот она, скользя по волнам океана фантазии, представила себя кружащейся в объятьях высокого широкоплечего юноши. Его сильные руки нежно прижимали ее хрупкое тело, а небесно-голубые глаза излучали обожание. Стоп… Какие еще голубые глаза?! Что этот хам делает в моих мечтах?! Вот еще…

Расправив плечи и гордо подняв голову, Мизандель, ступила на лестницу. Придерживая подол платья, она начала медленно спускаться вниз. Девушка не торопилась, она хотела добиться максимального эффекта… Пусть кавалеры рассмотрят ее как следует.

Каково же было ее удивление, когда она, обведя толпу взглядом, поняла, что разглядывают ее в основном дамы. И глаза их светятся отнюдь не обожанием, а скорей ненавистью.

Только теперь Мизандель обратила внимание на то, что все кавалеры танцуют в центре, а по периметру зала, ожидая приглашения на танец, расположились дамы всех возрастов.

Спустившись на паркет, девушка скромно отошла в сторонку и исподлобья стала смотреть на танцующих. Горестные мысли, одна мрачнее другой, до этого посещавшие ее время от времени, теперь мутным темным потоком хлынули в долину ущербленного самолюбия, грозя потушить огоньки счастья и радости, горящие у нее в глазах.

- «А что, ты, собственно ожидала? – мысленно спросила Мизандель, обращаясь к себе самой – Что всех затмишь своей красотой и обаянием? Что все мужчины будут у твоих ног? Наивная дура! Что в тебя влюбится прекрасный незнакомец? Ха. Ха. Ха. Он даже не посмотрит в твою сторону! Ууу!!! Неудачница! Как я ненавижу тебя!!!».

Из сладких глубин самоуничижения ее вывело вежливое покашливание.

- А? Что, простите? – промямлила юная эльфийка, удивленно вращая головой.

- Позвольте узнать, какой танец у вас свободный? – голос принадлежал высокому крепкому мужчине средних лет в черной шелковой полумаске. Военный мундир на нем сидел идеально, черный атласный плащ с вышитым серебряным древом, был небрежно накинут на руку, лежащую на эфесе боевого меча.

- Вы ко мне обращаетесь? – от волнения голос ее осип. Мизандель мысленно закатила глаза: «О боги, что я несу!.. идиотка… ослица…»

- Позвольте повторить. Я интересовался, мадмуазель, какой танец у вас свободный? - приятный баритон обволакивал девушку, вызывая приятное томление в груди, и, теплое тянущее ощущение внизу живота.

- Никакой… то есть… - она опять мысленно закатила глаза – вернее все свободны…

В этот момент музыка стихла, и кавалеры повели своих партнерш на место. Раздались первые аккорды нового танца.

- В таком случае, могу ли я ничтожно надеяться… - кавалер с галантным поклоном протянул юной эльфийке руку в белой перчатке – что этот танец вы подарите простому солдату…

- Простите, кому?.. – удивилась Мизандель.

- Вашему покорному слуге – порывисто выдохнул мужчина, резко упав на одно колено – не отказывайте, прошу вас, вы разобьете мое сердце!..

Мило улыбаясь, девушка подала кавалеру руку.

- «Хватит лыбиться, дура, а не то сейчас рот порвешь… - мысленно одернула она себя – выглядишь как умалишенная…».

Незнакомец нежно взял поданную руку, и, поднявшись с колен, уверенно повел сияющую от счастья эльфийку в середину зала.

- И как мне вас называть? – спросила Мизандель своего спутника.

- О, простите великодушно… Я не представился… - мужчина немного смутился – друзья зовут меня просто Жорж.

- А мы с вами друзья, Жорж? – девушка кокетливо сверкнула глазами. В минуту смущения кавалер показался ей таким милым.

- Я на это очень надеюсь – с этими словами мужчина остановился и повернулся к ней лицом.

Отступив шаг назад, ее спутник коротко кивнул, и развел руки в стороны, приглашая девушку на танец. Сделав ответный реверанс, Мизандель впорхнула в его объятия, вложив свои руки в сильные теплые ладони. И они закружились в танце.

Ах, что это был за танец! Они кружились по периметру зала, словно осенние листья во власти озорного ветерка, как заигравшиеся мотыльки вокруг пламени свечи, позабыв и себя, и окружающий мир. Один танец сменялся другим, а они все кружились, кружились, кружились…

Жорж не сводил с нее своих карих глаз. Его пламенный взгляд, казалось, проникал прямо в душу, заставляя сердце биться в ускоренном ритме. Мизандель никогда не была так счастлива. Эмоции переполняли ее. Казалось, что это огромное счастье будет с ней вечно.

***

- О боги, как жарко – произнесла Мизандель энергично обмахиваясь веером – Жорж, ну где же вы там?.. Она потеряла счет танцам, но остановилась, только когда ее спутник взмолился о перерыве.

- Я здесь, моя прекрасная принцесса! – в руках подошедшего кавалера искрились два хрустальных бокала с рубиновым вином – специально для вас. Ничто в этом мире не утоляет жажду лучше, чем гордость пеленорских виноделов, прославленное гондорское марочное вино. Попробуйте, не откажите в любезности…

Мизандель никогда раньше не пробовала вина. Но устоять перед галантным натиском своего спутника не смогла. К тому же жажда, мучавшая девушку после головокружительных танцев, была столь велика, что она с вежливым поклоном приняла бокал с рубиновой жидкостью. Сделав маленький глоток, она сморщила носик.

- «Фи, кислятина какая!.. – подумала юная эльфийка, поставив недопитое вино на стол.

- Я предлагаю прогуляться в парке – произнес Жорж, осушив свой бокал в два глотка – пойдемте, прошу вас, я знаю место, где открывается божественный вид на Андуин. К тому же свежий воздух быстро вернет вам силы.

Волшебная тишина ночного парка королевского дворца окутала девушку, как только они вышли на улицу. Суета и шум праздника, вальсы, музыка, танцующие пары, все это осталось словно в другом мире. А здесь царила луна, разбрасывающая причудливые тени от деревьев. Теплый летний ветерок, лукаво играясь с эльфийскими локонами, ласково обдувал разгоряченную девушку. С пеленорской долины веяло ароматами запоздалого цветения садов.

В парке было хорошо. Высокие деревья напомнили Мизандель о доме. От лирических воспоминаний ее отвлекли случайные прохожие, которые сосредоточенно двигались им навстречу. Это были три мужчины в длинных плащах. В сумраке парка девушка не могла разглядеть их лица. Да, впрочем, ей это было неинтересно, находясь в обществе такого кавалера.

- Скажите, Жорж, а почему все гости на меня так пристально смотрели – спросила эльфийка своего спутника – я как-то не так выгляжу, или что-то неправильно делаю?

- Что вы, милая моя! – отвечал кавалер с пылом – вы так обворожительны и хороши собой, что вызываете чувство острой зависти у женщин… А большинство мужчин просто боятся к вам подойти, и прячут свою нерешительность за наигранным равнодушием и сарказмом.

- Чего же они боятся?

- Быть отвергнутыми и осмеянными, разумеется. Поэтому они предпочитают образ неприступного мачо…

- Ерунда какая-то…

В этот момент дыхание девушки перехватило, а сердце забилось часто-часто. Один из гостей идущих навстречу, показался ей смутно знакомым. О да, эти небесно-голубые глаза она узнала бы из тысячи. Это был тот самый юноша, встреченный ею на ночной улице. Поток противоречивых чувств обрушился на юную эльфийку. С одной стороны он был ей ненавистен из-за той самой пьяной выходки. С другой стороны любое упоминание о нем вызывало томление в груди и приступы необъяснимой задумчивости.

Пройдя несколько шагов, девушка мельком обернулась назад, и увидела, что юноша вполоборота смотрит ей след. На мгновение взгляды их встретились. Но этого вполне оказалось достаточно, чтобы между молодыми людьми проскочил эмоциональный разряд, заставивший обоих резко отвернуться.

***

- Вот мы и пришли – Жорж отвел в сторону ветви густого кустарника, пропуская девушку вперед – осторожнее… прическу береги…

Мизандель, склонив голову, шагнула в заросли, и оказалась на крохотной полянке с трех сторон окруженной буйной растительностью. С четвертой стороны сколько хватало глаз была пустота. Эльфийка осторожно приблизилась к каменному парапету, и заглянула в бездну. Внизу у подножия скалы мерцал огнями Нижний город. Чуть дальше серебряной лентой блистал в лунном свете величественный Андуин.

- Здесь высота более пятисот футов – мужчина стоял у нее за спиной. Мизандель кожей ощущала его горячее дыхание.

Вдруг, набежавшая тучка закрыла луну. От пропасти потянуло холодом. Девушка зябко поежилась.

- Мне холодно, Жорж – тихо сказала она – пойдем назад…

- Нам некуда спешить, глупышка – горячо выдохнул ей в ухо спутник, и дыхание его стало еще более порывистым.

Мизандель оторопела, и внутренне напряглась, когда сильные мужские руки легли на ее обнаженные плечи.

***

Талион сидел за большим дубовым столом, и задумчиво изучал что-то на дне своего бокала.

- Что с тобой, дружище, ты сам не свой – Джонотан пододвинул к себе кувшин с вином – давай ка мы с тобой выпьем за любовь…

- Сам пей – буркнул в ответ юноша.

- Ты что, из-за той эльфийки… да забей, мало ли таких по балам хвостами крутит… - начал было приятель, но договорить не успел. Талион порывисто встал и быстрым шагом направился в сторону парка.

- Талион, ты куда?.. Талион!..

***

- Мизандель… Радость моя… - горячо шептал Жорж, покрывая ее шею страстными поцелуями – моя королева… любовь моя… Сильные руки стискивали хрупкие обнаженные плечи.

- «Что он делает!» - в панике думала девушка – «нужно это остановить… Все зашло слишком далеко!.. Что же делать?!.».

- Жорж… пожалуйста… не надо… - эльфийка сделала неудачную попытку освободится, но стискивающие ее стальные объятия, сжались еще сильнее.

И только когда проворные мужские руки добрались до ее открытого декольте, девушка осознала всю серьезность ситуации.

- Помогиииитеее!.. Спасииитеее!.. Насилуют!.. – что было мочи заверещала Мизандель, и стала изо всех сил колотить ладошками по рукам Жоржа. Этим она его только раззадорила. Со звериным рыком насильник повалил девушку на траву.

- Не на-адо-о… ну пожалуйста-а… не на-адо-о… тихо поскуливая, повторяла Мизандель как заклинание.

Но к этому времени Жорж утратил остатки человечности. Рыча что-то нечленораздельное, он остервенело шарил у девушки под юбкой.

Неизвестно чем бы это все закончилось, если бы неведомая сила вдруг не стащила горе-любовника с молодой эльфийки. Раздался смачный удар и звук повалившегося в траву тела. И вот все видимое пространство заполнило юношеское лицо с встревоженными бирюзовыми глазами.

- Ну, ты как там?.. В порядке?.. – в голосе его было столько заботы и участия, что девушка, повинуясь внезапному порыву, обвила своему спасителю шею руками и впилась в его губы долгим благодарным поцелуем.

Юноша, приободренный таким поворотом событий, встал во весь рост, и надавил противнику на горло сапогом.

- Какое, гнида, твое последнее слово будет? – пафосно произнес Талион и выразительно взглянул на девушку. Но эльфийки уже на поляне не было, и только примятая трава свидетельствовала о разыгравшейся здесь трагедии.

- Тьфу, ты, действительно, ведьма длинноухая! – буркнул страж себе под нос, и скрылся за деревьями. Талион спешил к приятелям, остаток ночи обещал выдаться веселым.

***

Глубоко за полночь, некоторые из гостей бала наблюдали чудную картину: маршал легиона Стражей Цитадели шатаясь вышел из королевского парка, держась рукой за разбитое ухо, и долго орал начальнику караула:

- Найти и схватить мальчишку!!. Разжаловать!!! В рядовые!!! В пехоту!!!

***

Близился полдень. Солнце стояло в зените и нещадно припекало. К тошнотворному запаху мертвых тел прибавилась вонь разложения. Мизандель, обливаясь потом и задыхаясь от сладковатых трупных миазмов, устало сидела на камне. Она с трудом отличала реальность от видений. Вот призрачное марево, висящее над камнями, приняло очертание человеческих фигур. Это души погибших воинов поднимались, чтобы разбившись попарно, закружиться в жутком беззвучном танце. Это был бал, который правила смерть. Своего рода торжество апофеоза войны.

Девушка тяжело тряхнула головой, восстанавливая привычное течение мыслей. Наваждение растаяло в воздухе, словно по волшебству.

Глава 5. Доблесть и магия

Резко подувший ветер, играя маленькими пылевыми смерчами, подхватил низко висящие серые облака, и понес их куда-то к югу.

- А-а-а-а!.. Господи!.. Что это?!. – раздался вопль полный ужаса.

- Что?! Где?! Ничего не видно вроде… - гул голосов прокатился по фаланге.

Над позициями противника, стали сгущаться тучи. Вот, многокилометровые облачные клубы стали темнеть, на глазах набирая свинцовый цвет. Прошивая туманные лохмотья, сверкнула молния.

- Смотрите, вон там, на бруствере!.. – и солдат указал куда-то вперед в сторону противника.

- «Что там такое?.. Кого еще нелегкая принесла?..» – устало подумал Талион, щуря воспаленные глаза, в попытке разглядеть, то, что так испугало солдата. Отвыкшее от дневного света зрение с трудом фокусировалось в нужном направлении. Слезящимися глазами юноша наконец, в ярком всполохе молнии, рассмотрел медленно поднимающуюся на вершину вала из тел погибших воинов высокую сутулую фигуру в черном балахоне и надвинутом на лицо капюшоне… Чуть дальше – вторую… Еще дальше – третью…

- Эт-то же…- начал было юноша…

- Черные маги!!! – по рядам фаланги пронесся вздох, полный ужаса и отчаянья. – Три… Нет – четыре… Нет – пять боевых черных магов!.. Теперь нам точно крышка!..

Даже сотник в растерянности молчал –  он знал наверняка – шансов у них нет. Фаланга – оборонительное построение, медленное и неповоротливое в атаке. Она не имеет ни защиты от темной магии, ни возможности мобильно контратаковать. Маги легко избегут ближнего боя. А нарушить построение – это верная смерть.

Внезапно все стихло. Даже ветер перестал дуть. Вспышки молний освещали пять неподвижных фигур, замерших на вершине бруствера с раскинутыми в стороны руками. Ветер трепал ниспадающие полы и просторные рукава черных балахонов. Лица были скрыты низко надвинутыми капюшонами. Тишина начала давить на уши. И посреди воцарившегося безмолвия вдруг раздался оглушающий шепот:

- Шшшш-ш-ааа-ааа-х-ххрррмммм… - голос имел необычный тембр, казалось, что одновременно говорят мужчина и женщина, - мммбууундаааааарррррааааааххххххммммм…

Черные фигуры одновременно подняли руки. Небо в полной тишине перечеркнула огромная молния. В воздухе запахло озоном.

- Абдула-а-аи-и-и-иммм… Сссса-а-а-а-амммпппа-а-а-адддд… Шшшша-а-а-а-арррхххмммммм! – слова заклинания, произносимые нараспев, жирными мурашками побежали по спинам солдат, вызывая холодный озноб.

Совершая синхронные пассы, маги все быстрей двигали руками в гипнотизирующем танце. Постепенно воздух перед ними, утратив прозрачность, начал темнеть, и, на глазах сотен изумленных людей, превратился в сотканные из мрака сгустки пустоты.

- Ольтау-у-ур… Ци-иптроди-икт… Харамбу-уррр!!! – маги одномоментно выбросили руки вперед, и пять черных сфер неторопливо поплыли в сторону фаланги.

- Второй ряд щитов во фронт!!! – нарушил зловещую тишину хриплый рык сотника. Над передними ростовыми щитами, солдаты мгновенно выстроили еще ряд, превратив фалангу в маленькую крепость.

Спустя пару секунд темные сферы достигли построения людей и с чавкающим звуком расплескались по стене щитов ошметками мрака.

Прошло долгое как вечность мгновение, за ним второе. Ничего не происходило.

- Это что, все?.. – неуверенно произнес боец первой шеренги, осторожно выглядывая из укрытия.

Вместо ответа в щель между щитами проникла полоска серо-зеленого дыма, который был тяжелее воздуха и стремился опустится на землю.

- Что за чертовщина?! – изумленно воскликнул все тот же боец, глядя на свой щит. Дубовые доски, из которых он был сколочен, неожиданно подернулись тленом, и прямо на глазах стали превращаться в труху. Кольцами ржавчины сползла листовая сталь, которой щит был оббит снаружи.

- Это же ПОРЧА!!! – боец стоял в ступоре и с ужасом смотрел, как из разваливающегося на части щита валил едкий зеленый дым, - Мамочка моя!!! ТЕМНАЯ ПОРЧА!..

- Брось его скорей!!! – испуганно закричал стоящий рядом солдат – бросай подальше!!! Бойца не надо было долго уговаривать – одним движением он отшвырнул остатки щита. Все с ужасом наблюдали, как под действием темного заклинания быстро превращается в пыль и дым гордость гондорских оружейников.

Спустя мгновение, оставляя дымные следы, вперед полетели еще несколько щитов.

- Фууу!.. кажись, пронесло, – с облегчением выдохнул первый солдат, и, обернувшись в тыл, прокричал – эй, третья шеренга… Братцы, передавайте скорей сюда щиты, а то мы тут как без штанов…

- Слышь, Раймонд, а ч-чего это у т-тебя на рукаве – заикаясь проговорил сосед, округляя глаза.

Тот, кого назвали Раймондом, рывком поднял левую руку. Из-под рукава кольчуги валил зеленый дым. Боец, истошно заверещав, сорвал с руки тяжелую кожаную перчатку, и, уставился на свою кисть. Вернее на то, что от нее осталось. Сквозь густые клубы изумрудного дыма проглядывала костлявая рука скелета.

- Да, что же это такое, братцы, а?!. – Раймонд обвел ближайших бойцов затравленным взглядом, ища поддержки. Но солдаты в ужасе отстранились, не сводя испуганных глаз с облезшей руки.

- Не двигайся, Раймонд – фалангеры потянулись к кинжалам. Их лица перекосило от животного страха  – только посмей сделать шаг…

- Помогите же хоть кто-нибудь… а, черт… – с этими словами боец получил крепкий пинок кованым сапогом под зад, и вылетел из строя. За ним с железным грохотом сомкнулись щиты.

- Братцы, да что же это делается, то… - со слезами Раймонд упал на колени, и поднял поврежденную руку. От этого движения рука, к тому времени превратившаяся в тлен, развалилась, и, кучкой пыли осыпалась в рукав. Валивший из-под кольчуги дым стал гуще.

Внезапно голова солдата замерла, а лицо стало стремительно меняться. Высохла и посерела кожа, ввалились глазницы, глаза заволокло огромными бельмами. Длинные рыжие волосы, выбивавшиеся из-под шлема мгновенно стали седыми. Спустя секунду на коленях перед строем слегка покачиваясь, стоял столетний старик. Истошный вопль превратился в шипящий хрип.

Солдаты сквозь щели между щитами с ужасом наблюдали, как у их сослуживца натянувшись, сползла кожа, оскалились челюсти, провалился нос, брызнули мокрыми сгустками лопнувшие глаза. Вскоре все было кончено: солдат просто сложился вниз, как будто был сделан из песка. Тихо звякнула, разъедаемая ржавчиной кольчуга. Со звуком старого ведра, упал на землю пустой шлем. Все что осталось от бойца – это горстка праха в куче старого тряпья.

- Смотрите, дым! Он не прекратился!!! – сразу у нескольких солдат первой шеренги из-под доспехов потянулись призрачно зеленые завитки, быстро набиравшие силу.

Что тут началось!!! Толкотня, давка, крики, потасовки, ругань в полумраке изумрудного тумана, превратили участки строя, попавшие под действие темной порчи в адское подобие восточного базара. Над фалангой стелился зеленый дым, подсвеченный всполохами, разрывающих небо молний.

- Шшшш-ш-ааа-ааа-х-ххрррмммм… - до слуха Талиона вновь донесся зловещий голос. Маги начали плести новое заклятие.

- «Нам бы не помешала подмога» - затравлено озираясь, прошептал юноша себе под нос.

***

Часы гулко пробили полдень. Развод почетного караула торжественным маршем двигался по крытой галерее в сторону зала заседаний городского совета. Талион в черных парадных доспехах уныло шагал, стараясь не выбиться из ритма, который задавал разводящий. Служебные будни Стража Цитадели, не отличались разнообразием. Реализовавшись, юношеская мечта, сперва ошарашила молодого человека, а потом повергла в уныние. Оказалось, что охранять трон нисколько не увлекательней, чем стеречь амбар.

С последним ударом часов караул вошел в зал, и началась рутинная церемония передачи поста. Сменяющийся боец поставил тяжелую секиру перед собой, Талион взялся за древко, и они торжественно поменялись местами. После чего развод отправился к следующему посту, а юноша взял секиру на караул и осторожно огляделся.

Помещение, где проходили заседания городского совета, залом можно было назвать с изрядной долей воображения. Почти все свободное пространство небольшой комнаты занимал дубовый стол и двадцать больших резных кресел. Окна были занавешены тяжелыми шторами. Стены украшены богатыми гобеленами. Свет давали четыре больших подсвечника, на двенадцать свечей каждый.

В преддверии битвы в зале размещалось верховное командование союзных сил людей и эльфов. По такому случаю стол был завален картами, донесениями, и другими пергаментами непонятного содержания.

Присутствующие в помещении богато одетые люди и эльфы склонились над дальней половиной стола. Все слушали немолодого вельможу, который вещал хорошо поставленным баритоном. Подкрепляя свой доклад, он водил указкой по расстеленной на столе карте.

- Четвертая фаланга первого гондорского пехотного легиона, займет стратегическую позицию в долине, где и будет удерживать правый фланг объединенного войска людей и эльфов. Она должна будет сковывать мобильные силы противника, не давая тому возможности развить наступление в глубь нашей территории, и выйти в тыл основным силам. Определенным образом она должна стать костью в горле у мордорского военачальника. Поэтому прикрывать их будет отряд эльфийских егерей Шепот Леса – одобрительный гул подтвердил правоту докладчика – они разместятся вот здесь – в тылу фаланги, и вступят в бой по первому сигналу о помощи.

- Никогда эльфы не укрывались за спинами людей – надменный голос принадлежал высокому темноволосому эльфу – особенно Шепоты Леса. Мы не боимся опасности, и привыкли встречать противника в горячей схватке лицом к лицу в честном бою…

- Многоуважаемый владыка Тауримлада, горячую схватку с неприятелем я вам гарантирую, – продолжил вельможа с учтивым поклоном – а вот честный бой обещать не могу…

***

- Здесь где-то должны быть эльфы!!! – Талион тряхнул головой, прогоняя остатки воспоминания. Ближайшие солдаты повернули головы и удивленно посмотрели на юношу.

- Ты что, свихнулся?! – хриплый голос был полон сарказма – Где ты здесь эльфов увидел?

- Вы не понимаете!.. – молодой человек встал на носки и начал оглядываться в поисках сотника – прикрытие… эльфы…

- Да…, видать тебя крепко варг зацепил… Стой, парень!!! Куда ты?! А ну, вернись в строй!.. – но страж торопливо расталкивая бойцов, устремился к сигнальной группе.

***

Сигнальная группа, располагавшаяся в тылу фаланги, по центру, была представлена парой горнистов и четверкой барабанщиков. Перед ними, изрыгая потоки брани, метался взъерошенным тигром сотник.

- Приведи хоть один разумный довод, почему я должен слушать этот бред?! – в очередной раз спросил он Талиона, на минуту остановившись.

- Не верите мне – спросите у лейтенанта – юноша уже начинал терять терпение.

- Хочешь, сам спроси – буркнул сотник, указав на ближайшие носилки, на которых лежало укрытое с головой тело.

- Что с ним?

- Убит. Поймал орочью стрелу в самом начале сражения. А ведь, говорил я ему не геройствовать за зря, убеждал держатся в тылу. И вот, результат… Не послушал… Командир должен думать прежде всего о солдатах, за которых несет ответственность. О чем думал наш лейтенант, о славе или наградах, не знаю – сотник вышел из задумчивости – теперь я ответственный за этот обезьяний питомник. А последний приказ был стоять насмерть. Вот его я и намерен исполнять.

- Никто не говорит об отступлении!!! – не унимался юноша – Позовите подмогу!!! Дайте сигнал!!!

- Все равно не успеют. Через полчаса эти маги перебьют нас как куропаток – словно подтверждая слова сотника, полыхнула на полнеба молния, и, очередные пять темных сфер полетели в фалангу.

Молодой человек оглядел поле сражения. Противостояние с магами явно складывалось не в пользу людей. Один удар сферы с заклинанием темной порчи, выводил из строя от пяти до десяти солдат. От полного истребления фалангу пока спасала низкая скорость каста заклинания. С начала атаки маги сделали только два залпа, но потери людей за это время составили более пятидесяти человек и стремительно приближались к сотне.

По какой-то причине Талион остро ощущал ответственность за жизни этих людей. Поэтому он решился:

- Нужна контратака – голос стража осип от принятого решения – контрудар во фланг противника.

- Ага, и кто ее возглавит? – в этот момент сотник являл собой воплощение сарказма – Ты, что ли?..

- Я!.. – услышал свой голос Талион – только дайте мне человек десять опытных бойцов. С этими словами юноша склонился над телом лейтенанта, и осторожно вынул из окоченевших рук большой двуручный меч.

Сотник смерил его долгим взглядом, потом коротко кивнул.

- Возьмешь третий взвод – и повернулся лицом к сражению.

Талион, проверяя балансировку меча, сделал два пробных маха клинком, и, не останавливая движения, перешел в стойку Быка. В отсветах молний, молодой человек, замерший с мечом на уровне головы, острием в сторону противника, смотрелся о-очень пафосно. Сотник только хмыкнул себе под нос.

***

Талион, и еще двадцать бойцов – все, кто выжил из третьего взвода, быстрым маршем прибыли на правый фланг занимаемой позиции. Минутную передышку, юноша решил использовать для повторения боевой задачи.

- Повторяю, наш маневр предельно прост: заходим противнику во фланг и сходу атакуем. Наша цель – группа магов в центре. Их нужно уничтожить. Если по дороге встречаем превосходящие силы противника – разделяемся. Вы пятеро со мной продолжаете атаку, остальные сдерживают врага до выполнения боевой задачи. Все понятно?

- Так точно – послышались в ответ унылые голоса.

- Выше нос, бойцы! Да, не спорю, задание опасное. Мы можем погибнуть. Но если останемся на месте, то не пройдет и часа, как наверняка все будем мертвы.

В этот момент тревожно завыл гондорский рог и взывая о помощи ударили барабаны – там-там-там, та-там, та-там, та-там – это сотник сдержал обещание и позвал помогу. С другой стороны это был условный сигнал для Талиона.

- Так, пошли… - юноша пружинисто встал и поправил закрепленный на спине двуручный меч. Солдаты неохотно подняли щиты, взяли копья, и небольшой отряд трусцой направился вглубь вражеской территории.

Углубившись метров на двести от линии фронта, Талион молча поднял руку – отряд остановился. Небольшой кустарник надежно скрывал их от противника. Первый маг обнаружился метрах в двухстах на восток от их текущей позиции. Это была хорошая новость. Плохая же, состояла в том, что прямо посередине этой дистанции, расположился отряд пеших орков, численностью до ста особей, в полной боевой готовности. Наивно было предполагать, что противник бросит в бой магов, не обеспечив прикрытие с флангов.

Планы пришлось корректировать по ходу в связи с изменившимися обстоятельствами. Разделиться решили не откладывая. Большая часть отряда должна была, углубившись еще метров на двести привлечь внимание орочьего отряда. Затем отступить, уклоняясь от боя, и выманить орков, заставить их покинуть занимаемые позиции, очистив тем самым дорогу второму отряду. Миссия малого отряда, куда входил Талион и еще пять бойцов, осталась прежней. Как только путь станет свободным максимально быстро достигнуть магов, и уничтожить их.

***

Талион, встав на одно колено, наблюдал из кустов за орками. Страж нервничал – прошло уже достаточно времени с момента ухода отвлекающего отряда, а обстановка не менялась. Каждая минута промедления могла стоить десятка солдатских жизней.

Но вот по рядам орков пробежало оживление. Утробно пророкотал рог, и весь отряд, как единое существо, ломанулся куда-то на юго-запад.

- «Как все предсказуемо…» - улыбнулся своим мыслям юноша.

- Внимание… Приготовились… - молодой человек следил за удаляющимися орками из-под руки – Пошли! Пошли!! Пошли!!! И первым выскочил на открытое пространство, на ходу вынимая меч из ножен.

Ветер рванул им на встречу, растрепав каштановые волосы по плечам юноши. Так он не бегал никогда. Сердце бухало тяжелым молотом. Десятки тысяч невидимых игл разрывали легкие на части. В голове пульсировала мысль: «Успеть… Успеть… Успеть…».

Вдруг с направления, куда отходил отвлекающий отряд, раздался звук второго орычьего рога, сопровождаемый ревом десятков глоток. Обернувшись на ходу, страж увидел, как с юга подходит еще один отряд орков, отсекая его сослуживцам возможные пути отступления. Послышались звуки отдаленной рукопашной схватки.

- «Удачи вам, ребята… - подумал молодой человек, не снижая темпа – и нам…».

***

Первый маг не успел среагировать. Он даже не перестал творить заклинание, когда его пронзили сразу три копья. Увидев, что здесь без него справляются, Талион, не останавливаясь побежал ко второму чернокнижнику, видневшемуся в пятидесяти метрах. На ходу юноша обернулся назад. Его беспокоило, что звуки боя, доносившиеся со стороны второго отряда, внезапно стихли.

Второй чародей заметил опасность, и даже успел повернуться лицом навстречу приближающейся смерти. Страж одним движением меча сходу разрубил темную фигуру от ключицы до пояса. Каково же было изумление молодого человека, когда клинок рассек пустую одежду, которая мешком опала на землю.

- Вот, дьявол, - проекция – запыхавшимся голосом произнес подбежавший боец – и первый тоже…

- «Проекция?.. – подумал Талион, носком сапога подцепляя валяющийся на земле балахон – интересно, а где же тогда сам маг?..».

***

К следующему магу, восстанавливая силы, двигались быстрым шагом, соблюдая построение. Юноша заметил, что этот чернокнижник ведет себя более осознанно, чем уничтоженные до этого. Чародей, казалось, ждал их, повернувшись в сторону неожиданной атаки. Беспокойство стража усилилось, когда он разглядел темную сферу, удерживаемую магом между ладоней.

Неистовый рев орочьих глоток возвестил, что их заметили, а дружный топот сотен ног дал понять, что гонка со смертью началась.

- Ребята!... В атаку!.. Бегом!.. – закричал Талион, переходя на бег – Быстрее!!! Шестерка бойцов со всех ног устремилась к темной фигуре.

Чародей, спокойно выждав время, выбросил вперед обе руки, послав сферу навстречу бегущим солдатам.

Заклинание ударило в щит среднего бойца, и, расплескавшись по сторонам, окатило всех шестерых, осколками мрака. Фигуры бегущих окутал зеленый дым.

Юноша с удивлением отметил, что черные брызги, попавшие на его одежду, не впитались, а, напротив, с шипением, темными ртутными шариками скатились в траву.

Молодой человек взглянул на товарищей и обмер. Оставляя дымные шлейфы, изумрудными кометами неслись по полю пять древних стариков. Спустя мгновение, они, уже пошатываясь, брели, разлагаясь прямо на ходу. До мага оставались какие-то десять-двенадцать метров, когда пять истлевших от старости трупов грузно повалились в траву.

Рывок отнял последние силы. В легких бушевал пожар, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, а меч весит тонну. Страж едва переставлял ноги. Десять метров… Время как будто остановилось...

Между тем, маг, не торопясь сотворил новое заклятие – огненный шар.

Восемь метров… Мыслей не было… Существовали только ноги, которые необходимо было переставлять… Левая… Правая… Снова левая… Снова правая… Нужно дойти…

Чародей не спеша занес руку с пылающей сферой для броска…

Шесть метров… Все звуки мира перестали существовать, лишь в голове, отмеривая оставшиеся мгновения жизни, деревянными молоточками гулко стучал пульс…

И…

С тихим свистом серебристая эльфийская стрела, сверкнув в лучах солнца, впилась магу в плечо.

Четыре метра… Страж уже не видел этого. Кровавая пелена заволокла зрение, оставив только темную пульсирующую фигуру в центре…

Чернокнижник, от неожиданной боли выронил огненный шар, и схватился здоровой рукой за плечо.

Два метра… «А-а-а-а-а!!!» - Собрав остатки сил, Талион бросил свое тело вперед, и в прыжке сунул меч чародею в брюшину. Клинок легко прошел мягкие ткани, и завяз в позвоночнике, разрубив спинной мозг.

Юноша и маг тяжело повалились на землю. Их лица оказались рядом. Капюшон задрался, и удивленному взору молодого человека предстал добродушного вида старик с огромной седой бородой. Маленькие круглые очки от падения съехали на лоб, заставляя чародея беззащитно щурить близорукие глаза.

- Сегодня… тебе… крупно… повезло…, страж… – прохрипел чернокнижник. Затем он повел себя очень странно – провел пальцем по лицу парня и сунул его себе в рот.

- М-м-м… Кровь варга… да-да-да…  - голос мага слабел с каждой секундой – кровь… варга… блокирует… темную порчу. Ничто… на этом… свете… не идеально… Да…, тебе… крупно… повезло…

- Забери… этот меч… себе… - едва заметным движением умирающий указал на клинок, торчащий из его живота – В нем… душа… будет… моя-я-х-х-ххххх… Тело чародея обмякло. Из уголка рта по бороде стекла струйка крови.

Талион тяжело поднялся на колени, и отполз в сторону. Тело мага затряслось, выгнулось и вновь опало. От рук и ног с шипением поползли к мечу голубые электрические разряды, на гарде, выгибаясь, с сухим треском, проскочили статические дуги. Когда все окончилось, юноша неровной походкой, шатаясь, подошел к телу чародея, и, взявшись двумя руками за эфес, легко выдернул меч. Осмотрев оружие, он заметил, что клинок светится мертвенным берилловым светом, а на лезвии у самой гарды проступили неведомые руны. Невольно залюбовавшись красотой меча, страж не заметил, как растаяли воздухе две оставшиеся проекции темного мага.

Из оцепенения Талиона вывел боевой клич орков. Яростный рев пронесся над долиной, и, отразившись от ближайших скал, затих где-то вдалеке. Отряд преследователей, за время схватки с магом значительно сократил разделяющую их дистанцию, и теперь завидев понесенную потерю, жаждал расквитаться с обидчиком. Орки, наплевав на боевое построение, размахивая топорами и громко крича, наперегонки мчались к одиноко стоящему человеку.

Страж устало вздохнул и расправил плечи. «Что ж, подходите ближе, животные… Я дорого продам свою жизнь!..» - подумал Талион, криво усмехнувшись, и поднял меч над головой.

***

Легкий ветерок, подувший с севера, качнул кроны кустарника, и, шелестя листвой, стал нежно перебирать гибкие ветви, точно струны небесной арфы. Невесомым покрывалом, сотканным из лесной свежести, опустилось на траву призрачное полотно серебристого тумана. В шелесте леса угадывался то невнятный шепот, то обрывок неземного песнопения.

- «Странно – подумал Талион, хладнокровно глядя на приближающихся орков – откуда в чистом поле взяться шелесту деревьев?». Словно в ответ его мыслям из мерцающего тумана стали проступать силуэты воинов в зеленых плащах.

- «Эльфы!.. – сердце юноши радостно забилось – они все-таки пришли…».

Эльфийские егеря Шепоты Леса, а это без сомнения были они, слаженными синхронными движениями по команде подняли луки, прицелились, и, выпустили по отряду орков шквал стрел. Залп из луков с близкого расстояния имел для орков ошеломляющие последствия. Стрелы эльфов, словно серебристой косой, выкосили передовые порядки мордорских воинов. Более трети отряда навсегда остались лежать в высокой траве.

Прервав атаку, орки нерешительно остановились. Это промедление стоило жизни еще трети отряда. Коротко прозвучала команда, и оперенная смерть, серебристым градом вновь обрушилась на слуг Темного властелина.

Не выдержав обстрела, орки дрогнули, и побежали. Егеря дали в след отступающим еще два залпа, сократив их численность до минимума.

- Преследование и уничтожение этого отряда не входит в наши планы – командир Шепотов Леса подошел к Талиону – наша задача – прикрывать фалангу, а точнее – короткими контратаками устранять воинские подразделения, наносящие дистанционный урон. Здесь опасность устранена. Остается еще отряд лучников, обстреливающий ваши позиции из-за холма. Вот ими-то мы и займемся.

- Будьте осторожными – скоро стемнеет – произнес юноша, кивнув на низкое солнце – А я, пожалуй, пойду к своим.

- Не сомневайся… - командир эльфов хлопнул молодого человека по плечу, и, обращаясь к своим бойцам, скомандовал – Собрать стрелы, добить раненых. Мы выдвигаемся…

***

Фаланга встретила Талиона радостными криками и одобрительным бряцанием оружия. Когда юноша шел через построение к сотнику, солдаты уважительно расступились, освобождая дорогу, и воздух сотрясло троекратное: «Виват! Виват!! Вива-а-ат!!!». Страж должен был гордиться, но у него на это не осталось сил. Мыслей не было, впрочем, как не было и удовлетворения от происходящего. В голове стучало «я жив…, я жив…, я жив…». И это понимание не приносило не радости, ни гордости. Только безмерную усталость.

Сотник, пристально глядя в глаза, положил свои лапищи молодому человеку на плечи, отчего у того подкосились колени, и прорычал:

- Молодец! Орел! Хвалю!! – Талион даже не подозревал, что сотник знает столько хороших слов – выживешь в бою – представлю к награде.

- Ребят жаль – вздохнул юноша – не уберег…

- Не вини себя… Идет война… Жертвы неизбежны… Двадцать человек отдали свою жизнь, чтобы жили сотни солдат, и тысячи мирных жителей. Вы итак сделали практически невозможное. Они погибли героями… Тебе повезло больше… Научись с этим жить – глаза сотника затуманились каким-то воспоминанием, черты лица обострились, заиграли желваки – Ладно…, отдохни часик, и снова в строй! Битва еще не окончена…

Талиону не нужно было повторять дважды. Он лег там, где стоял, завернулся в плащ, и, спустя мгновение провалился в глубокую яму забытья.

***

Глава 6. По зову сердца

В эту ночь Мизандель так и не смогла сомкнуть глаз. Окно было открыто, и ласковый ночной ветерок колыхал тончайшие занавески. Полная луна, недоумевая, смотрела, как юную красавицу бросает то в жар, то в холод. В голове роились события вчерашнего вечера. Слезы душили ее.

– «Как он мог, такой галантный кавалер… такие манеры… обхождение… - метаясь по кровати, думала девушка – решиться на такое? Скотина!.. Животное!.. Что он о себе возомнил?..».

- «А ты сама тоже хороша – мысленно возразила себе эльфийка – полезла в кусты с первым встречным. Думать надо головой, прежде чем гулять ночью в парке со всякими… мужиками…».

От отца произошедший инцидент, Мизандель, решила скрыть. Она даже представить не могла его реакцию. Вчера ночью девушка чудом улизнула из дворца незамеченной. Быстро сев в карету, и сославшись на плохое самочувствие, приказала кучеру отвезти ее домой, а потом вернуться за отцом. Кучер спросонья не стал задавать лишних вопросов, и исполнил поручение. Прислуга уже спала. Миандель не поднимая шума и не зажигая свет, тенью проскользнула в свою спальню. И только тогда, упав на кровать, она дала волю слезам.

Эмоции разрывали нежное создание на части. Привычный мир рушился прямо на глазах. Юношеские представления о жизни были измазаны грязью, разорваны на мелкие клочки, и растоптаны коваными сапогами. Идеальный кавалер, в которого она почти влюбилась, оказался мразью, а пьяница и хам в ответственный момент повел себя как настоящий рыцарь.

- «Талион… Я ведь даже его не поблагодарила… - охнула Мизандель – надо завтра же найти его, и  сказать спасибо…».

Воспоминания о юном страже цитадели наполнили теплом все ее существо. Думая о нем, девушка на некоторое время забыла весь ужас прошедшей ночи. Скользя по кружевам фантазии, она вновь тонула в его голубых глазах. Лицо ее распрямилось, слезы высохли, дыхание стало ровным и глубоким. Первый рассветный луч, упавший в окно, осветил нежную улыбку на лице уснувшей девушки.

***

Глир-Асгарнаур в походной одежде стоял в спальне дочери, и не решался прервать ее сон. Он присел на край постели и ласково погладил девушку по щеке. Мизандель вздохнула и открыла глаза.

- Доброе утро, папа… - проговорила она с улыбкой.

- Добрый день, уже… – он грустно улыбнулся в ответ - Нин-Гвилвилле, ты, наверное, сердишься, что я тебя оставил вчера одну… Прости… Мне очень жаль… Но у меня есть обязательства пред нашим народом, и я…

- Я не сержусь… я все понимаю… - она с нежностью посмотрела в глаза Глир-Асгарнауру – Я люблю тебя папочка…

- Я тоже тебя очень люблю, доченька… - в глазах эльфа стояли слезы. Он подался вперед и сжал девушку в объятиях. Юная эльфийка прижалась щекой к сильному отцовскому плечу, да так и замерла, желая продлить этот момент.

- Ты самый лучший отец в мире… – прошептала она, зарываясь лицом в его плащ.

- Мизандель… Я пришел проститься… голос Глир-Асгарнаура стал хриплым – через десять минут я вместе с королем выдвигаюсь в Удун. Похоже, в ближайшие часы там состоится сражение с войсками Мордора… Я должен идти…

- Делай, то, что ты должен… - она поцеловала отца в щеку, и, отстранившись строго сказала – но пообещай, что вернешься ко мне…

Глир-Асгарнаур ничего не ответил. Он улыбнулся, потрепал дочь по голове, и, развернувшись вышел из комнаты. Мизандель упала лицом в подушку. Плечи девушки сотрясали рыдания.

***

Казармы легиона Стражей Цитадели, располагались на пятом уровне Белого города. Высокое здание из серого камня, примыкало к крепостной стене и входило в число фортификационных сооружений города. Увенчанное с четырех углов зубчатыми башнями, строение напоминало небольшую крепость.

В воротах девушку остановила стража. Суровые охранники отказались пускать посторонних, сославшись на то, что легион поднят по тревоге и через час выдвигается в поход.

- Хотя бы позовите его… - взмолилась Мизандель – его зовут Талион…

- Не положено – охранники были непреклонны – у нас приказ.

От проходившей мимо группы солдат, отделился один боец, и остановился поодаль, делая девушке призывные знаки.

- Я слышал, вы интересуетесь Талионом? – шепотом спросил боец, когда Мизандель приблизилась.

- Да, я разыскиваю Талиона. Вы его знаете? Что с ним? Почему вы шепчите?

- Меня зовут Джонотан Блюбери. Я друг Талиона… - продолжал юноша шепотом – у него серьезные неприятности. Я не знаю подробностей… По официальным данным он разжалован в рядовые за грубое нарушение субординации…

- Субординации?.. – Мизандель удивленно приподняла бровь.

- Даа! – хохотнул Джонотан – говорят, он треснул в ухо самому маршалу легиона Стражей цитадели, но я в это не верю…

- «Напрасно не веришь…» - подумала Мизандель, и похолодела – «это же все из-за меня…».

- И где он сейчас? - встревожилась эльфйка - Как я могу его увидеть?

- Думаю, с этим будут проблемы – Джонотан поскреб затылок – сегодня утром Талион в составе первого пехотного легиона выдвинулся к месту сражения.

- Значит он может погибнуть? – испуганно спросила девушка.

- Не исключено – печально ответил Блюбери – сражение обещает быть жарким. Извините, мне нужно бежать.

Мизандель проводила юношу взглядом, задумчиво повернулась, и пошла, не разбирая дороги. В глазах ее стояли слезы.

***

Мизадель шла по улице, то и дело, натыкаясь на прохожих. Погруженная в собственные мысли, она не замечала происходящего.

Эльфийка была убита горем. Она отказывалась верить, что события прошедшей ночи разом перечеркнули судьбу ее спасителя. Девушкой овладела растерянность. Как же так получилось, что любимый человек из-за ее легкомыслия заплатил такую дорогую цену? Возможно его жизнь под угрозой. Она в этом виновата в первую очередь. Горечь утраты любимого человека, помноженная на острое чувство вины, ввергли ее в пучины отчаяния. Мизандель понимала, что именно сейчас, как никогда, нужна Талиону. Она должна быть рядом. Но как ей попасть к месту сражения? Собственное бессилие душило ее.

От горестных мыслей девушку отвлекло лошадиное ржание и шум сборов. Посреди улицы готовился к отправке длинный обоз. В сознании эльфийки появилась смутная догадка.

- Дяденька, вы, куда ехать собираетесь? – с надеждой спросила Мизандель у возницы ближайшей подводы.

- Куды-куды… За покойниками, вот куды… - беззлобно проворчал в ответ старичок-возница – слыхала про сечу в Удуне? Вот туды мы и направляемся. Пока доедем, они там друг дружку поубивают уже… А мы мертвецов да раненых заберем, и назад. Кого хоронить… кого в лазарет…

- Дяденька! Миленький! Можно мне с вами?! – взмолилась девушка, упав на колени – мне очень надо…

- Что ты… что ты… Поднимайся, давай… А то, ишь что выдумала – в грязи валятся… - засуетился старик – залезай в телегу, мне-то что, жалко что ли… Вдвоем все веселее…

Час спустя Мизандель счастливо улыбаясь тряслась в подводе санитарного обоза, направляющегося в долину Дагорлад. Позади постепенно растворялся дымке Минас-Тирит. Вместе с Белым городом растаяли в тумане девичьи грезы. Впереди черной громадой возвышался перевал с как грозный символ реальной жизни.

***

Солнце начало клониться к закату. Тени от скал удлинились и пролегли длинными черными полосами. Через пару часов ночь опустится на долину, сводя на нет и без того призрачную надежду найти Талиона живого или мертвого. Мизандель остановилась и устало закрыла глаза. Нет, она не должна сдаваться. Пока есть шанс его найти, она будет искать.

От горестных мыслей о любимом, остро кольнуло слева, и непонятное томление в груди погнало ее дальше. Отринув сомнения, Мизандель, уверенно шла вперед, подчиняясь беспокойному зову сердца.

***

Глава 7. Дожить до рассвета

Проснулся страж, спустя два часа, от бешенного воя рогов и боя барабанов. Сигнальная группа неистово выводила команду «Тревога – к бою».

- «Что такое?! Что случилось?!» - юноша спросонья не мог сообразить где он находится, и что происходит.

- Эльфы… Эльфы вернулись… - пронеслось по рядам.

Только сейчас он обратил внимание, что смертоносный дождь из орочьих стрел прекратился.

Посмотрев вперед, Талион увидел эльфов. Егеря торопливо пересекали линию фронта, спеша укрыться за фалангой. Время от времени они оборачивались, чтобы пустить стрелу куда-то назад. Судя по всему, эльфов преследовали превосходящие силы противника.

- Ряды сомкнуть – скомандовал сотник, как только Шепоты Леса пересекли строй фаланги – копья во фронт. И, обращаясь к командиру эльфов спросил:

- Ну что, кто там? – он выразительно кивнул сторону линии фронта.

- Орки…, до тысячи особей – устало проговорил командир егерей – и не просто орки, а отборные уруки-штурмовики…

- Да…, плохо дело… - сотник задумчиво поскреб массивную челюсть – придется попотеть…

- Это еще не все… - продолжал эльф, выразительно посмотрев на человека – с ними три горных тролля…

- Ээээ…умннн… - сотник нервно сглотнул - …три тролля, говоришь… Пипец…

- Да…, и они будут здесь с минуты на минуту…

***

- Приготовились, ребята – в голосе сотника послышались отеческие нотки – сейчас будет жарко. Кто бы не появился перед нами, хоть все демоны преисподней разом, держите строй! В единстве и сплоченности наша сила! Стойте до конца. Как только покажете спину – считай покойники…

Лица воинов посерели от страха. Влажные от пота руки вцепились в древки копий. Ужас перед надвигающейся неизбежностью, липкими ручейками струился вдоль позвоночника, проникая в каждую клетку тела, морозным панцирем сковывал не только движения, но и волю к сопротивлению.

В наступающих сумерках послышался топот множества ног, сопровождаемый ритмичным хриплым дыханием. И вот, наконец, прорвав темную пелену ночи, из сгущающегося сумрака возникли передовые порядки противника.

Враг двигался одной колонной, построив войска клином. Основу атакующего отряда составляли элитные воины – уруки-штурмовики из клана Багровых Клыков. От обычных орков их отличала отличная воинская выучка, строгая дисциплина, единообразное вооружение и неистовая ярость в бою. К тому же уруки были связаны кодексом воина и презирали страх. Им не чуждо было понятие храбрости, а смерть в бою почиталась как высшая доблесть.

На острие клина в бой шла группа прорыва, возглавляемая тремя горными троллями. Талион глядел во все глаза. Он никогда раньше не имел дела с подобными чудищами. Сутулая фигура, более четырех метров ростом, казалось, состояла из груды мощных мышц, обтянутых толстой кожей. Люди говорят, что шкура у тролля прочней, чем у элефанта. Непропорционально короткие ноги-столбики, компенсировались могучими развитыми руками, которые свисали по обеим сторонам тела, почти до земли. Уродливое туловище венчала не менее уродливая черепашья голова на непомерно толстой шее. В широко расставленных маленьких злых глазках не было даже намека на интеллект. И не мудрено: тролли славились своей непроходимой тупостью, которую они сочетали с лютой злобой и дурным нравом. На них были надеты шлемы и нагрудники. Вооружены тролли были тяжеленными боевыми молотами.

Но вот прозвучал короткий утробный рык – сигнал к атаке, и все воинство Мордора, крича, рыча и визжа на все лады, разом бросилось вперед.

- Внимание! Приготовились! Главное копья держите крепче! – сотник почти охрип от крика – Цельтесь в глаза и горло… там у них эрогенные зоны… Давайте заведем этих красоток… Парни, нам главное дожить до рассвета. При солнечном свете эти твари значительно слабее…

Солдаты подняли копья и приготовились встретить противника.

Тем временем, эльфы, расположившись в тылу фаланги, подняли луки и дали залп по наступающим. Тролли в один момент вдруг стали похожи на дикобразов. Почти все стрелы достигли цели, но не произвели должного эффекта – они просто не смогли пробить прочную шкуру.

Между тем, наступающие силы противника, достигли оборонительных порядков людей. Тролли с разбега наткнулись на копья, но и здесь их выручила толстая шкура. Напор атакующих был такой силы, что длинные пики выгнулись дугой. Раздался громкий треск ломающихся древков. Те копья, которые выдержали давление, начали медленно проскальзывать в руках солдат.

Передовой тролль свободной рукой отвел в сторону пики, нацеленные ему в лицо, а затем, подавшись вперед, махнул боевым молотом, зажатым другой руке, вложив в удар всю массу своего могучего тела.

Хотя удар пришелся в основном по пикам, последствия его оказались ужасными. Во все стороны полетели обломки копий. Не в силах устоять на ногах, ближайшие бойцы повалились на землю, выпустив оружие из рук. В безупречной оборонительной линии образовалась брешь.

Этим туже воспользовался тролль. Наступив ногой на брошенные пики, и продолжая удерживать верхние копья свободной рукой, он, нагнувшись, шагнул под них, оказавшись лицом к лицу с перепуганными солдатами. Чудовище открыло усеянную гнилыми зубами пасть, и, издало протяжный рев, обдав фалангеров смрадным дыханием. Люди торопливо укрылись за щитами. Впрочем, как оказалось, для трехпудового боевого молота это не препятствие. Следующий удар тролля сокрушил стену щитов. Послышался хруст ломаемых костей и громкие крики раненных. На траву брызнуло красным.

- Держать копья прямо, дистрофики! Плотней ряды, олухи!!  - командовал сотник – по центру нарастить глубину построения на восемь шеренг. Живо! Эльфы – обходной удар во фланг противнику! Бегом!!

Тыл фаланги от перемещения войск забурлил как муравейник.

Исполняя приказ, крайние ряды с флангов бегом перестроились в дополнительные шеренги, усилив центр построения. Отряд эльфов напротив, выдвинулся в левый фланг, для организации контрудара.

Расширяя брешь в фаланге, тролли махали своими ужасными молотами из стороны в сторону. Их кровавая жатва сопровождалась разлетающимися телами и элементами вооружения. Уруки пока не вступали в бой, благоразумно опасаясь получить дружественный удар дубиной от своих союзников.

Талион и оглянуться не успел, как оказался на передовой. Вернее это линия фронта вплотную приблизилась к юноше вместе с наступающими троллями. После очередного взмаха молотом, вдруг оказалось, что между стражем и троллем никого нет. Из вооружения у парня был только двуручный меч, который не очень-то удобно было использовать в плотном строю.

Поэтому, оглядевшись, Талион моментально принял решение. Пока тролль отвернувшись, крушил другую сторону их построения, юноша выскочил из строя на расчищенное пространство с мечем на перевес, и одним движением полоснул чудищу под коленом. Сверху раздался удивленный жалобный рык. Из глубокой резанной раны толчками потекла густая черная кровь. Тролль сделал было движение, чтобы повернуться, но у него ничего не вышло. Перерубленные связки заставили его тяжело опуститься на колени.

Талион стоял на согнутых ногах, направив клинок на противника. Вкусив крови, меч словно пробудился. До этого, едва мерцающее берилловым цветом лезвие, вдруг окуталось ярким изумрудным свечением. Однако у юноши не было времени чтобы удивляться - тролль вполоборота махнул оружием.

Страж ушел от удара молота, перекатом вперед, и, продолжая поступательное движение, вонзил меч прямо троллю в бок, чуть ниже нагрудника. Клинок как бумагу проколол толстую шкуру, и вошел в тело тролля. Казалось, над полем боя сверкнула молния, и незабытый еще шепот прошелестел: «Шшааарррааахххммм…». Юноша выдернул меч, и, отшатнувшись, уставился на поверженного противника.

А посмотреть, действительно, было на что. От колотой раны на боку, по телу тролля концентрическими кругами стремительно распространялась порча. Живая плоть на глазах становилась мертвой. Спустя всего несколько секунд, грозное чудище превратилось в тлен, и, осыпалось горой серой пыли, из которой торчала ржавая рукоять боевого молота.

Ошарашенные увиденным два других тролля замерли в нерешительности. За что один из них тут же поплатился жизнью. Сразу два копья вонзились чудовищу в горло.

- А ну, ребята, навалились на копья – сотник как всегда был в курсе событий. – давай, вали его на землю!!

Солдаты, помогая друг другу уперлись в древки. Тролль потерял равновесие, и, нелепо взмахнув руками и булькая кровью, повалился на спину. По туше поверженного чудовища деловито засновали бойцы с кинжалами, пытаясь нанести критический урон. Наконец тролль издал последний стон, выгнулся дугой, и затих. Крики ликования разнеслись над шеренгами людей.

Как будь то в ответ, раздался рев сотен орочьих глоток. Это уруки поспешили прийти на подмогу троллям. Грозно размахивая боевыми секирами в форме двойного полумесяца, Багровые Клыки ринулись атаку. Потрепанные остатки фаланги встретили их значительно поредевшим частоколом копий. Набрав скорость, передовые уруки, ловко уклоняясь от выставленных вперед пик, винтом вкручивались в порядки людей, круша щиты своими ужасными секирами. Однако фортуна не всегда была благосклонна к воинам Мордора. Менее удачливые орки на полном ходу натыкались на острия копий, а напирающие сзади бойцы с разбега толкали их вперед, насаживая своих же товарищей на смертоносные стальные наконечники. Потери с обеих сторон были ужасны.

Натиск орков был столь сильным, что они прорвали строй людей, как раскаленный клинок рассекает масло. Сражение, утратив остатки позиционной борьбы, превратилось в свалку, смертельную уличную драку. Фаланга распалась на две кучки перепуганных солдат. Люди лишились основного своего преимущества, позволившего продержаться так долго. Бойцы, отбросив бесполезные в такой давке копья, достали кинжалы. Элитные уруки явно превосходили людей и по силе, и по воинской выучке, и по воле к победе.

Бой имел все шансы стремительно закончиться, если бы не контратака эльфов. Идеально все рассчитав, командир Шепотов Леса, дал оркам как следует увязнуть в обороне людей, и в нужный момент нанес фланговый удар.

Скользя по траве бесшумной походкой, эльфы зашли незамеченными почти в тыл противнику, после чего стремительно, не снижая темпа атаковали. Блеснули слегка изогнутые эльфийские клинки, и, рассекая воздух с мелодичным свистом, опустились на головы ничего не подозревающим урукам. Мышеловка захлопнулась. Осталось понять, кто в нее угодил: жертва или сам охотник.

***

Талион оказался в самом центре событий. Когда орки прорвали строй, и сражение разделилось на множество отдельных схваток, он находился между противником и бойцами сигнальной группы. Поэтому юноша хорошо видел, как разошелся строй, и, из гущи сражения выскочили, вернее, вывалились несколько мордорских воинов. Темно-зеленые лица их были сплошь покрыты ссадинами и перепачканы кровью. На теле, казалось, не осталось живого места от ран.

Уруки устало огляделись, и, увидев легкую добычу в лице лежащих поодаль раненых бойцов, двинулись в сторону сигнальной группы. Каково же было изумление орков, когда путь им преградил молодой парень с двуручным мечем. Он задумчиво держал меч двумя руками перед собой, опустив его конец под уклоном к земле. Опытный фехтовальщик сазу опознал бы стойку Глупца. Но оркам такое поведение показалось нерешительностью. Ухмыляясь и слегка покачивая секирой, один из них легкомысленно приблизился к юноше.

Что-то неуловимо изменилось. Это Талион сделав стремительный выпад вперед, чиркнул мечем по орочьему животу снизу вверх, и возвратным движением клинка снес противнику голову. Из распоротого живота с противным шмяконьем вывалились внутренности. Обезглавленное тело постояло еще секунду, затем тяжело повалилось на камни.

Двое оставшихся орков оторопело смотрели на подкатившуюся к их ногам голову вожака. Сбросив оцепенение, уруки с утробным рыком сжали секиры, и медленно, приставным шагом двинулись в разные стороны, стремясь захватить юношу в клещи. Налитые кровью глаза внимательно следили за передвижениями стража.

Силы были слишком не равны. Двое опытных, закаленных в боях ветеранов, против сопливого мальчишки, вчерашнего выпускника военной академии. Пусть молодой человек наглядно доказал, что не зря прослыл лучшим фехтовальщиком курса, итог схватки казался очевидным.

- «Так, успокойся!.. – подбадривал себя Талион, перемещаясь по дуге, и стараясь держать противников на одной линии – я порхаю как бабочка, и жалю как пчела… Я порхаю как бабочка, и жалю как пчела…».

Наконец у орков кончилось терпение. Не выдержав позиционной борьбы, они, толкаясь и мешая друг другу, бросились в атаку. Именно этого и добивался юноша. За мощным замахом, последовал не менее мощный удар. Два топора, описав в воздухе параллельные дуги, со свистом рассекли воздух.

- «Я порхаю как бабочка…» - мысленно проговорил Талион, прыжком смещаясь с линии удара. Неуловимым движением меча снизу вверх он немного отклонил ближний топор, и обратным движением рубанул сверху вниз что было силы. Меч яростно рассек воздух и ударил по земле.

Уруки не зря считаются элитой армии Мордора. Промахнувшись, противники не стали дожидаться контратаки юноши, а отскочили в разные стороны, и вновь подняли свои огромные топоры над головой.

Талион, выдернув меч из земли, принял стойку Плуга. Вложившись в контратаку, он утратил преимущество позиции. Теперь уруки атаковали его с разных сторон. И вновь две секиры, мелькнув в отблеске факелов рассекая тугой воздух, несли смерть молодому человеку.

- «Я порхаю как бабочка… - юноша совершил немыслимый пируэт: отклонил один топор мечом, а от второго ушел перекатом через голову. «Уххммм!» - раздался его сдавленный стон. Если вы никогда не кувыркались в шлеме, кольчуге и наплечниках, то довожу до вашего сведения, что это очень нелегко. И очень больно. Но все равно это лучше, чем быть разрубленным уродливым мясником, как коровья туша. Сложность состоит еще в том, что после переката надо быстро подняться на ноги. Ни сил, ни времени на это у Талиона не осталось. Он лежал на земле, и смотрел, как на фоне темного неба на него надвигается огромная фигура противника. Вот гортанно взревев, орк занес секиру над головой, намереваясь одним ударом покончить с парнем. Юноша зажмурился и приготовился умирать.

Внезапно боевой клич урука сменился хриплым бульканьем. Открыв глаза, страж увидел, что из груди вражеского бойца торчит острие длинного меча. На лице застыла гримаса удивления, а из уголка рта потекла струйка черной крови.

- И долго ты собрался еще лежать?!. – из-за спины поверженного орка показалась недовольная физиономия сотника – мне тут вообще-то сражением командовать надо, а я вынужден всем сопли вытирать…

Вместо ответа, юноша взревел, зачерпнул левой рукой горсть песка, и резко вскочив, бросил его прямо в морду третьему противнику. Потеряв возможность видеть, урук, в слепую махнул топором.

- Я порхаю как бабочка… - Талион пригнулся, уклоняясь от секиры. Орк тряхнул головой и снова махнул топором, ориентируясь на звук.

- Я порхаю как бабочка… - юноша легко отклонил удар в сторону, и оказался в стойке Крыши – держа меч над головой двумя руками.

- Я жалю как пчела… - длинный меч со свистом описав полукруг, развалил орка от ключицы до пояса. Грузное тело тяжело повалилось в траву.

Талион распрямился, и, воздев вверх руку с мечем, издал победный крик. Все существо его ликовало. Он жив, а враг мертв… Аааааааа!!!...

- Осторожно!.. – раздался предупреждающий вопль сотника - Сзади!...

Время как будто остановилось. Талиону показалось, что он оборачивался целую вечность. Вот промелькнуло искаженное в крике лицо сотника, указывающего куда-то за спину юноши. Вот застывшая батальная сцена сражения, на которой уруки теснят перепуганных людей. Вот бегущий навстречу последний выживший тролль. А вот и стремительно приближающийся его трехпудовый молот…

На мгновение время вернуло привычную скорость течения. Со свистом в уши ворвался шум сражения. В следующую секунду острая боль пронзила все тело юноши. Грубая сила, ударив в грудь, швырнула его как куклу в сторону. Талион, перевернувшись в воздухе, упал на спину и затих.

Последнее что он увидел, теряя сознание, были первые рассветные отблески на вершинах перевала Эфел-Дуат.

***

Глава 8. Подари мне вечность

Мизандель не увидела, а скорее почувствовала Талиона всей душой. Сердце, ведущее ее на встречу с любимым не ошиблось. Там, впереди, где тел погибших было особенно много, она наконец-то нашла, того, кого так долго искала.

***

Талион лежал на спине, широко раскинув руки. В юных голубых глазах отражалось небо… Он никогда не обращал внимания, какое огромное, бескрайнее небо у него над головой. Прозрачной нетронутой чистотой оно вздымалось в синюю высь, где в торжественной тишине проносились белыми клочьями невесомые облака. Он, словно, ничтожный пилигрим, застыл на пороге вожделенного храма. Казалось, в любой момент тонкая связь с землей оборвется, и он, сорвавшись в лазурную бездну, будет бесконечно долго падать в эту хрустальную глубину…

Ступая по воздушным ступеням, на землю спустилась дева неземной красоты. Светло-серые глаза изливали свет небесной любви. Длинные темные волосы были подсвечены ярким солнечным ореолом.

— Таалииоон… — нараспев произнесла небесная дева.

— Ты… ангел?.. — юноша с трудом разлепил засохшие губы — ты… пришла… за… мной?..

— Да, Таалииоон… За тобой… — речь ангела была прекрасна, как мелодия флейты — пойдем со мной…

***

Мизандель была в отчаянии. Она сделала практически невозможное. Мало того она нашла Талиона среди тысяч мертвых тел, так он еще оказался жив. Ранения его были ужасны, но жизнь еще теплилась в изможденном теле. Однако, юноша не приходил в сознание и слабел с каждой минутой. И теперь, пройдя все испытания и трудности, она теряла его.

— Талион!.. Пожалуйста… Приди в себя. — умоляла его девушка — ты слышишь?.. Я люблю тебя!..

— Ты… ангел?.. — юноша приоткрыл воспаленные глаза, и посмотрел на нее невидящим взглядом — я… идууу…

Юноша умирал. Он доживал последние минуты на этом свете. Дальше медлить было нельзя. И Мизандель решилась.

— Талион, миленький, приди в себя, заклинаю тебя!..

И вдруг могучая древняя сила, дремавшая в нескольких поколениях эльфов, под натиском любви и отчаяния пробудилась в девушке. Начавшись нестерпимым жаром в сердце, распространяясь и набирая мощь, струился по ее рукам лазоревый свет Северной звезды. Подчиняясь знаниям предков, она погладила умирающего по щеке. И в тот момент, когда свет звезды коснулся его головы, юноша открыл глаза.

— Это ты? — прошелестел он, с трудом разлепляя засохшие губы — что ты здесь делаешь?

— Я пришла за тобой — сквозь слезы проговорила Мизандель.

— Но почему? — в голосе его звучало удивление.

— Потому что… я люблю тебя!.. — рыдания душили девушку, мешая говорить.

— Я тоже тебя люблю… — он улыбнулся ей, но улыбка далась ему с трудом — ты опоздала… Я скоро умру… Я это чувствую… Не трать… свое… время… — голос юноши слабел с каждым словом.

— Время не важно… важна только любовь… — решительно вытирая слезы, произнесла юная эльфийка.
Молчание было ей ответом. Талион устало закрыл глаза.

— Я могу тебе помочь — она слегка потрясла его за плечо, приводя в чувство — но ты должен у меня кое-что попросить.

— Что… попросить?.. — одними губами прошептал юноша.

— Чтобы я подарила тебе вечность… — торопливо произнесла девушка

Молодой человек не отвечал. Голубые глаза его остановились и смотрели в небо. На губах застыла блаженная улыбка.

— Ну же, Талион, проси!.. — в отчаянии Мизандель ударила кулачками его в грудь.

— Подари… мне… веч… ность… — еле слышно выдохнул юноша.

Юная эльфийка грустно улыбнулась, и сняла с шеи кулон, подаренный отцом.

***

Мизандель стояла на коленях над телом умирающего юноши и взывала к силам настолько древним, что в сравнении с ними окружающие горы могли считаться детьми.

— О, великий тайный огонь несущий жизнь, дар Илуватара миру. — она воздела руки вверх и запрокинула голову.

— Дай мне силы пламени Анора — зрачки девушки расширились, и закатились под веки, оставив на виду белые бельма глаз.

— Пусть музыка Айнур снизойдет на меня, — юная эльфийка начала мерно раскачиваться из стороны в сторону — И с отблесками пламени Анора, наполнит Калан-Фородринэль священным Светом Северной Звезды.

Все окружающее пространство наполнил мелодичный хрустальный звон плавно переходящий в звуки лесной флейты. Послышалось тихое пение, оформившееся в слова:

— Мы, Айнур, священные, что явились порождением мысли Илуватара, и пребывали с ним прежде, чем создано было что-то еще… — мелодичные слова вплетались в песню — спрашиваем тебя, дочь Брандбретил-носс, знаешь ли ты, какова цена, использования силы Света Северной Звезды?

— Да… Знаю… — ответила Мизандель — Я согласна… Пусть души предков будут свидетелями.

— Да, будет так!.. — музыка взяла торжественный аккорд, и растворилась в окружающем пространстве.

В наступившей тишине, девушка зачарованно глядела на кулон. Он сверкал в лучах заходящего солнца и разбрасывал цветные блики на ближайшие камни.
Юная эльфийка тряхнула головой, сбросив оцепенение. Склонившись над Талионом, она осторожно приподняла его голову, и надела Калан-Фородринэль ему на шею.

Когда мерцающий трилистник коснулся груди юноши, сверкнула лазурная вспышка, винтом вверх взметнулось голубоватое пламя, в котором родилась и закружилась вокруг прекрасная мелодия.

Мизандель положила ладони на грудь молодому человеку, и свет Северной звезды, мерцавший вокруг ее рук, впитался в тело юноши.

Свечение и музыка постепенно утихли. Девушка прислушалась к равномерному глубокому дыханию. Убедившись, что ее любимый жив и крепко спит, она легла рядом, и, тесно прижавшись, положила голову ему на плечо.

Она долго гладила родное лицо, сильные руки, израненные плечи, пока холод ночи не сковал ее движения.

Внезапно, окружающий сумрак разогнал серебристый свет, падающий откуда-то сверху. По призрачному лучу медленно двигалась прекрасная темноволосая эльфийка в свободных белых одеждах.

— Миизаандеель… дочка… — послышался неземной красоты голос.

— Мама?.. Это ты?.. — девушка удивленно приподняла голову.

— Пойдем, дочка, пора… — женщина призывно повела рукой.

Мизандель встала и подошла к эльфийке, но вдруг, спохватившись, повернулась к Талиону. Глаза ее расширились от удивления.

— За него не бойся — успокоила ее женщина — он теперь под защитой Северной Звезды.

— Что это значит? — Мизандель не сводила взгляда с девушки, лежавшей свернувшись клубочком, и прижавшись к Талиону — это что, я?!.

— Это расплата за твой поступок, ты же знала, что так будет — женщина протянула ей руку — пойдем…

— Да конечно, мамочка — Мизандель крепко сжала протянутую руку — пошли… Девушка в последний раз взглянула в любимое лицо. Она нисколько не сожалела о содеянном. Ведь теперь ее любимый будет жить, пускай даже она за это заплатит жизнью.

Во мраке Мордорской ночи по лунной дорожке, поднимаясь все выше и выше, шли две прекрасные темноволосые женщины. Можно было подумать, что они сестры, слишком уж велико было сходство. Но это были мама с дочкой. Они оживленно беседовали. Еще бы, они не виделись почти шестнадцать лет. Им было, что поведать друг другу.

***

Утро пришло в долину Дагорлад. Солнце поднялось над перевалом, и теперь освещало все пространство между горными хребтами. Талион очнулся от яркого солнечного света, бьющего прямо в лицо. Придя в себя он долго лежал не открывая глаз и вспоминал вчерашний день. Что-то не стыковалось в уме у стража. Если руководствоваться воспоминаниями он, после удара тролевым молотом должен быть вообще-то мертв, ну или чувствовать себя как минимум не важно. А у него на душе птички поют… Может он что-то упускает? Талион задумался. Где-то на краю сознания он уловил смутные разрозненные воспоминания.

— Мизандель!.. — он наконец привел в порядок свои мысли. В голове как заводная крутилась фраза «Подари мне вечность…» — что же это значит. Вдруг подчиняясь какому-то внезапному чувству, он нащупал на груди кулон. И прикоснувшись рукой к трилистнику он все вспомнил.

— Она здесь — радостно подумал юноша — она меня нашла. Подняв голову, он осмотрелся вокруг, и увидел девушку лежавшую неподалеку. Она, казалось, спала, свернувшись клубочком и положив руки под голову. На лице застыла нежная улыбка.

Талион нежно прикоснулся к щеке девушки тыльной стороной ладони, но в тот же момент отдернул руку. Вместо живительного тепла его пальцы почувствовали могильную прохладу. Юноша подскочил как ужаленный. Он отказывался верить своим глазам.

— Мизандель, что с тобой?.. — приподняв неподвижное тело девушки, он страстно прижал ее к груди — Мизандель!..

— Любимая, почему же ты молчишь?.. — он покрыл лицо и шею юной эльфийки горячими поцелуями. Но не смог растопить лед мертвого тела.

И в этот момент он вспомнил все. Как умирал на поле боя, как его нашла Мизандель, как она совершила ритуал, и как он произнес эти проклятые слова: «Подари мне вечность…». До него дошло, какой ценой оплачена его жизнь. Своей просьбой он убил ее.

Он опустил тело девушки на землю, и, запрокинув голову, завыл как раненый зверь. Слезы душили его. Время шло, а он все рычал и скулил. Иногда в зверином вое можно было разобрать слово: «Зачем…».

***

В лагере людей и эльфов было оживленно и суетливо. С угрюмыми лицами проходили похоронные бригады, усталые и озабоченные сновали между шатрами лекари. Выжившие в сражении воины сидели у костров, и смотрели на огонь остановившимся взглядом. Глир-Асгарнаур со вчерашнего дня не мог найти себе место. Смутная тревога гнала его в неизвестном направлении. Он не понимал причину тревоги, ведь битву они выиграли. Пусть ценой огромных потерь, но Темный властелин повержен. В чем же тогда проблема. Эльф по четвертому разу проверял часовых, когда заметил фигуру, одиноко бредущую со стороны долины Дагорлад. Глир-Асгарнаур остановился как вкопанный. Он не мог сделать и шагу. Присмотревшись к идущему, он понял, что это совсем еще мальчишка. В руках юноша нес тело девушки. Сердце бешено заколотилось в груди эльфа. Смутная догадка ворвалась в отцовскую душу. Сломя голову он бросился навстречу молодому человеку.

Они стояли друг на против друга. Два мужчины, любившие Мизандель больше всего на свете. В глазах у обоих застыла боль и скорбь утраты.

— Как это произошло? — хрипло спросил Глир-Асгарнаур, и посмотрев в глаза юноше, вдруг понял все.

— Она отдала свою жизнь мне — слова с трудом давались Талиону. Он рассказал отцу Мизандель короткую историю их любви, и то, что помнил после того, как девушка его нашла.

Глир-Асгарнаур молча слушал молодого человека. Висящий на его груди кулон в форме трехлистника красноречиво свидетельствовал в пользу его слов. Когда Талион замолчал, эльф взял у стража дочь и двинулся прочь.

— Я не могу жить с таким грузом на душе — голос юноши звучал глухо и обреченно — жизнь достается мне слишком большой ценой.

Эльф остановился и медленно повернулся. Сухие и от того еще более страшные глаза отца с гневом смотрели на бывшего стража.

— Мальчишка! За твое бессмертие заплачена страшная цена, используй же его во имя всеобщего блага. Проживи вечность так, чтобы лесной народ мог гордиться тобой. Чтобы жертва моей дочери была не напрасна… И помни, что бессмертие это не дар. Это проклятие. Каждый раз, когда придет твой черед умирать, вместо тебя погибнет самое близкое тебе существо. Когда-нибудь ты умрешь… Но умрешь ты одиноким, несчастным, проклинаемым всеми изгоем… Помни это…

***

Талион стоял на высоком берегу Андуина и смотрел, как могучая река медленно и величаво несет свои воды к далекому морю. Взор молодого человека был прикован к небольшому изящному челну, уносящему его любимую в последний путь. Юноша напряг взгляд, силясь разглядеть подробности, чтобы навсегда запечатлеть в памяти драгоценный образ. Однако туман, стелящийся над водой, не дал ему такой возможности.

Вдруг с берега яркими жар-птицами взмыли в предзакатный воздух пылающие стрелы. Синхронно зависнув в высшей точке траектории, заряды оперенного пламени устремились к лодке. В один момент на середине реки вспыхнул яркий погребальный костер. Ветер донес до молодого человека отголоски грустного пения эльфов.

Когда последний отблеск погребального огня скрылся за поворотом реки, юноша тяжело вздохнул, и, не оглядываясь побрел на закат.

Он не сдерживал слез, и рыдания сотрясали его сутулую фигуру. Тяжкое бремя, сдавившее грудь, обрекало его на одиночество. Только резкий пронизывающий ветер и холодный моросящий дождь, будут теперь верными спутники на его унылом пути. За плечами у него дорожный мешок и проклятый меч. Впереди дорога и проклятая вечность.


ЭПИЛОГ

Крушение романтических детских представлений — вот та цена, которую платишь, столкнувшись с реальностью. Только расставшись с юношескими иллюзиями, и познав суровую действительность, человек в состоянии принять трезвое решение, чем руководствоваться в дальнейшем: инстинктом самосохранения или кодексом внутренних убеждений. Что выбрать для себя: мощеную дорогу трусости или тернистую тропу доблести.

Победителей, говорят, не судят, но то, что в реальном бою в первую очередь выживают трусы и предатели — это факт.

Плата за доблесть — смерть на поле сражения. Геройская или нелепая. Смерть в бою редко бывает красивой. Она отвратительна на вид. Она всегда шокирует. Она смердит и воняет. Но именно за эту цену приобретается бессмертие.

О трусах не слагают легенды…

Предателей не воспевают в песнях…

Только доблесть может подарить вечность.

Однако есть другая доблесть — это сострадание во имя любви, граничащее с самопожертвованием. Готовность не раздумывая отдать жизнь и всего себя ради любимого человека.

Вот и выходит, что высшая доблесть — это Любовь. А какая может быть цена у любви?.. Любовь бесценна…

 

========== Справочные материалы ==========

Словарь эльфийских терминов

Милзандель — любовь, зажигающая звезды
Нин-Гвилвилле — моя бабочка
Дюрфинелль — темный волос
Глир-Асгарнаур — песнь яростного пламени
Тауримлад — лесная долина
Брандбретил-Амарносс — земля клана Высокого Бука
Горон Брандбретил-носс — лорд клана Высокого Бука
Преста-ардх — владыка.

***

Орки (англ. Orcs) — злобный, варварский народ, подчинявшийся Тёмному Властелину в разные эпохи Арды и составлявший основу его вооружённых сил.
Орки темнокожие, низкорослые гуманоидные создания с плоскими носами и большими клыками. Они неуклюже сложены, с кривыми руками и ногами. Кровь орков — густая и чёрного цвета. Рост и телосложение орков различаются в зависимости от принадлежности к конкретному племени. Северные орки, имели рост 4,5-5 футов, в Мордоре жили племена невысокого роста — примерно с хоббитов, уруки, ростом почти с человека.
Орки враждебны всему прекрасному и чистому, склонны к вандализму. При этом они склонны к инженерному мышлению: умеют создавать сложные механизмы, в особенности боевые и пыточные механизмы.
Орки, как и их повелители враждуют с людьми, эльфами, гномами и большинством других народов Арды. Их союзниками, обычно временными, выступают тролли, варги (волки), истерлинги (вастаки) и харадрим. Общество орков управляется вождями, однако ввиду склонности этого народа к анархии и распрям, власть среди них держится только на силе и страхе.
Орки без малейших угрызений совести могут питаться человечиной и даже похваляются этим, однако собратьев, склонных к каннибализму (т.е. едящих мясо орков), они презирают.
Во Вторую эпоху орки населяли Мордор и служили Саурону. Они принимали участие в его войнах с эльфами, а двести лет спустя — с Гондором. Армии орков захватили Минас Итиль и разоряли Итилиэн до тех пор, пока армии Последнего Союза людей-дунэдайн и эльфов не двинулись на них походом. Битва при Дагорладе была выиграна людьми и эльфами, и союзные войска вошли в Мордор, осадив Барад-Дур.

Эльфы (англ. elves) — старшие из детей Илуватара, отчего они зовутся Перворождёнными. Любимая раса Валар. Эльфы не бессмертны, а лишь живут очень долгую жизнь. Их тела, со временем, изнашиваются и исчезают из физического мира.
Эльфы были не только красивее, но и выше большинства людей (мужчины — 1.96 м. и выше, женщины — 1.83 м. и выше). Цвет их волос разнился; но как правило нолдор были темноволосы, волосы ваньяр были золотыми, а у тэлери — серебряные или тёмные. Глаза их обычно серые, а у обитавших в Валиноре, глаза отличались необычной яркостью. Уши эльфов были заострены к верху, на манер древесного листа. Особо их отличала от смертных рас неподвластность старению и болезням. Лишь меч или глубокая печаль могли убить их. Чем дольше эльфы жили, тем сильнее их тела сжигались внутренним огнём души и становились слабее. В итоге, по замыслу Эру, эльфы были обязаны угаснуть (стать духами) и уступить весь мир людям.
Жизнь их начиналась скорее с зачатия, чем с рождения, и хотя разум их формировался быстрее, чем у людей, тела их росли много медленнее. Они начинали говорить ещё до того, как им исполнится год и в том же возрасте учились ходить и танцевать, так-как их тела довольно скоро начинали подчиняться их воле.
Эльдар вступали в брак по большей части в юности, вскоре после достижения пятидесяти лет. Их дети были немногочисленны, но очень им дороги. Как правило, вступали в брак лишь однажды. Одним из основных свойств эльфов является то, что дети в браке у них могут рождаться только по обоюдному согласию супругов и только в спокойное время, когда ни мать, ни отец не беспокоятся о дальнейшей судьбе ребёнка. Из-за этого численность эльфов растёт крайне медленно, а в эпохи войн и бедствий катастрофически падает.
Эльфы — народ высокой культуры и далеко превосходили в этом людей, считавших их искусство магией.
Другие расы часто говорили об «эльфийской магии», а о вещах, созданных эльфами, отзывались так, будто они зачарованы. Однако термин «магия эльфов», является неверным — магия эльфов это Искусство, освобожденное от многих его человеческих ограничений: более легкое и непринужденное, более живое, более полное (произведение и замысел идеально соответствуют друг другу). Сами эльфы использовали эту характеристику лишь для того, чтобы показать, сколь сильно отличается созданное их руками и умом от творений других народов. Могущественные эльфы имели некое влияние на природу и стихии, их одеяния могли светиться собственным светом, а мечи никогда не затуплялись. Менее просвещенные не могли объяснить этого иначе как «магией».

Гондор — тёплая страна с плодородными землями, множеством рек и цепью гор на севере и востоке.

Армия Гондора имела нуменорские корни и в конце Второй Эпохи была на пике могущества. Представляла собой тяжёлые пехотные войска, вооружённые большими щитами, длинными мечами и копьями. Из-за междоусобицы и смешения крови с представителями низших рас, мощь армии Гондора в Третью Эпоху постепенно угасла.

Мордор был защищён с трёх сторон горными цепями, устроенными примерно прямоугольно: Эред Литуи (или Пепельные горы) на севере, Эфель Дуат (или Изгарные Горы) на западе и на юге.

В северо-западной части Мордора глубокая долина Удун была единственным входом для больших армий. Там же, на стыке Пепельных и Изгарных гор были построены Мораннон. Башни помещённые позади Чёрных Ворот (их называют Клыками Мордора), были построены Гондором, чтобы удерживать зло в пределах Мордора. Перед этими воротами лежит огромное Дагорладское поле. Главная крепость Саурона, Барад-Дур, находилась в предгорьях Эред Литуи. К юго-западу от Барад-Дура лежит засушливое плато Горгорот, юго-восточнее, у солёного моря Нурнен.
Саурон обосновался в Мордоре спустя 1000 лет после конца первой эпохи, после чего эта местность стала пристанищем его злой воли на всю Вторую и Третью эпохи Средиземья. На северо-западе Мордора, посреди плато Горгорот, находится вулкан Ородруин, где Саурон выковал Кольцо Всевластья. К северо-востоку от Ородруина, на расстоянии одной лиги стояла цитадель Саурона Барад-Дур. После воцарения в этой стране Саурон стал известен как Тёмный Властелин Мордора.
***

Использованы материалы http://ru.lotr.wikia.com

 
ModernWeb.com.ua